Прошло шесть лет с тех пор, как инфекция превратила большую часть населения в свирепых, похожих на зомби тварей, которые охотятся днём, вынуждая живых вести ночной образ существования. Выживание — это непрерывная борьба, когда выбор стоит лишь между «прятаться» и «сражаться». А в опустошённой Америке заражённые — далеко не единственная угроза.

Прошло шесть лет с тех пор, как инфекция превратила большую часть населения в свирепых, похожих на зомби тварей, которые охотятся днём, вынуждая живых вести ночной образ существования. Выживание — это непрерывная борьба, когда выбор стоит лишь между «прятаться» и «сражаться». А в опустошённой Америке заражённые — далеко не единственная угроза.

Прошло шесть лет с тех пор, как инфекция превратила большую часть населения в свирепых, похожих на зомби тварей, которые охотятся днём, вынуждая живых вести ночной образ существования. Выживание — это непрерывная борьба, когда выбор стоит лишь между «прятаться» и «сражаться». А в опустошённой Америке заражённые — далеко не единственная угроза.

У Наташки в комнате всегда было утреннее солнце. Лучи его косо падали на кровать, на левую Наташкину щеку и разметавшиеся по подушке волосы, превращая их в пушистое невесомое сияние.

Прошло шесть лет с тех пор, как инфекция превратила большую часть населения в свирепых, похожих на зомби тварей, которые охотятся днём, вынуждая живых вести ночной образ существования. Выживание — это непрерывная борьба, когда выбор стоит лишь между «прятаться» и «сражаться». А в опустошённой Америке заражённые — далеко не единственная угроза.

Прошло шесть лет с тех пор, как инфекция превратила большую часть населения в свирепых, похожих на зомби тварей, которые охотятся днём, вынуждая живых вести ночной образ существования. Выживание — это непрерывная борьба, когда выбор стоит лишь между «прятаться» и «сражаться». А в опустошённой Америке заражённые — далеко не единственная угроза.

Прошло шесть лет с тех пор, как инфекция превратила большую часть населения в свирепых, похожих на зомби тварей, которые охотятся днём, вынуждая живых вести ночной образ существования. Выживание — это непрерывная борьба, когда выбор стоит лишь между «прятаться» и «сражаться». А в опустошённой Америке заражённые — далеко не единственная угроза.

Прошло шесть лет с тех пор, как инфекция превратила большую часть населения в свирепых, похожих на зомби тварей, которые охотятся днём, вынуждая живых вести ночной образ существования. Выживание — это непрерывная борьба, когда выбор стоит лишь между «прятаться» и «сражаться». А в опустошённой Америке заражённые — далеко не единственная угроза.

Прошло шесть лет с тех пор, как инфекция превратила большую часть населения в свирепых, похожих на зомби тварей, которые охотятся днём, вынуждая живых вести ночной образ существования. Выживание — это непрерывная борьба, когда выбор стоит лишь между «прятаться» и «сражаться». А в опустошённой Америке заражённые — далеко не единственная угроза.

Прошло шесть лет с тех пор, как инфекция превратила большую часть населения в свирепых, похожих на зомби тварей, которые охотятся днём, вынуждая живых вести ночной образ существования. Выживание — это непрерывная борьба, когда выбор стоит лишь между «прятаться» и «сражаться». А в опустошённой Америке заражённые — далеко не единственная угроза.