|
Добро пожаловать,
Гость
|
ТЕМА: Роль женщины в культуре и социуме
Роль женщины в культуре и социуме 22.09.2026 23:35 #36964
|
|
That's me!
|
Роль женщины в культуре и социуме 18.10.2026 14:01 #37023
|
|
Хочу наслаждаться вечно…хотя бы и ужаснулся мир моему наслаждению, хотя бы по грубости своей не понял меня.
(Рейсбрук Удивительный) |
Роль женщины в культуре и социуме 21.10.2026 14:17 #37031
|
 «Ваше тело — мое дело»: как женщины работают телохранительницами и кто их нанимает При слове «телохранитель» у многих людей возникает ассоциация с крупным мужчиной в деловом костюме. Но женщины в личной охране тоже работают, причем защищают они в том числе и мужчин. Forbes Woman поговорил с телохранительницами об особенностях их работы, о том, как они пришли в эту профессию и как стереотипное восприятие личных охранников помогает им оставаться «под прикрытием» Как женщины становятся телохранителями Женщины работали телохранителями еще в III веке до н.э. К их услугам обращались правители в Индии и Персии: женская свита не только защищала их, но и должна была подчеркнуть их мужественность и силу. В дальнейшем женщины на протяжении многих веков практически не были связаны с личной охраной. В XIX веке американское детективное агентство Пинкертона начало нанимать женщин в качестве детективов для работы под прикрытием, что совсем не считалось женским делом. Некоторым поручали защищать высокопоставленных лиц. Более распространенной профессия телохранительницы стала только ближе к концу XX века. Например, в США женщины впервые официально получили право быть телохранителями в 1971 году. Ими были Лори Андерсон, Сью Энн Бейкер, Кэтрин Кларк, Холли Хуфшмид и Филлис Шанц. Первой женщиной-телохранителем в Великобритании считается Джеки Дэвис — она стала заниматься личной охраной в 1980 году и даже обеспечивала безопасность представителям королевской семьи. В России первопроходцем стала Виктория Корчагина. «В конце 1980-х один мой состоятельный знакомый купил жене машину и попросил меня ее сопровождать, боялся, что она разобьется, если будет сама сидеть за рулем. К тому же он знал о моей физической подготовке. Так началась моя работа телохранителем», — рассказывает она в беседе с Forbes Woman. Корчагина с детства занималась биатлоном, прошла курсы военной подготовки, в юности научилась водить машину и в 1987 году стала телохранителем. В 1995 году она вступила в Национальную ассоциацию телохранителей России и стала первой женщиной среди ее участников. В 1990-е годы начали появляться и другие женщины-телохранители. Одна из них — Надежда Михайлова. Она окончила Высшую школу милиции (сегодня Академия МВД) и сначала работала следователем, после чего перешла в личную охрану. Первыми, кого охраняла Надежда, были дети депутатов. Надежда рассказала Forbes Woman, что работа телохранителем для нее стала образом жизни: «Даже на отдыхе я уже автоматически ищу, где запасные выходы, и распознаю по звуку, какой предмет падает в ресторане, — наблюдаю за такими мелочами, на которые обычный человек не обращает внимания. Я могу по жестам определить намерения человека — это помогает не вступать в конфликты». Михайлова была телохранителем семь лет, но потом по состоянию здоровья не смогла продолжить работу и в 2002 году решила создать собственную школу для женщин-телохранителей. «Для меня это было как передача опыта, а не как открытие какого-то бизнеса. Я не думала, что это станет историей длиной в 20 лет», — делится Надежда. Она говорит, что на обучение телохранителя обычно уходит три года с практически ежедневными тренировками по отработке всех необходимых навыков. По ее наблюдениям, женщины обычно становятся телохранителями ради путешествий (клиент может часто отправляться в командировки или на отдых) и большой зарплаты. Сейчас на сайте по поиску работы hh.ru можно найти минимум 900 резюме телохранительниц против более 16 000 резюме мужчин в той же сфере. Но, по мнению телохранительницы Арины Гущиной, в России таких специалистов лучше искать в частных охранных предприятиях (ЧОП) и по рекомендациям. Самой Гущиной 29 лет, она с детства увлекается единоборствами и стреляет в тире. В 2013 году, когда Арине было 18 лет, она стала чемпионкой мира по каратэ. Во время учебы на втором курсе университета Гущина начала учить детей боевым искусствам. Она отмечает, что в окружении благодаря ее интересам появлялись люди, чья работа связана с личной охраной. В 19 лет Арина начала готовиться стать телохранителем, ее тренировали представители силовых структур. Она считает, что без опытных наставников сложно стать профессионалом. Ее учили, как работать с клиентом, с огнестрельным оружием, как действовать в разных ситуациях. С 21 года она работает телохранителем. Занятость в этой сфере подтолкнула ее получить образование юриста, чтобы знать, как применять силу в разных ситуациях. По мнению Арины, женщина должна по-настоящему любить защищать других людей, так как эта работа вызывает сильный стресс и требует много сил. «У меня бывает по шесть перелетов в месяц. Для организма это тяжело. К тому же в случае опасности ты, рискуя собой, должен защитить своего клиента. Не каждая на такое способна», — считает Гущина. Кого защищают женщины «Официально женщина может быть оформлена как секретарь, а на самом деле будет выполнять функции телохранителя. Это еще лучше для клиента, потому что никто не понимает, кто с ним рядом ходит», — говорит телохранительница Арина Гущина. По ее мнению, несмотря на все стереотипы, женщины в этой сфере очень востребованы. Часто их нанимают для детей. По мнению Надежды Михайловой, куда привычнее со стороны выглядит, когда женщина отводит ребенка в детский сад или школу и забирает его оттуда, чем если это делает крупный мужчина. Женщины часто нанимают телохранительниц, так как мужчина, например, не может зайти в женскую уборную, а появление с ним в салоне красоты может вызвать дискомфорт у других посетителей. Мужчины же принимают женщин в личную охрану для прикрытия, чтобы не было сразу понятно, кто из окружения — телохранитель. Телохранительниц также нередко рассматривают в качестве нянь с большим набором навыков — вождения, самообороны и защиты других людей. Как отмечают собеседницы Forbes Woman, особенно это актуально для детей бизнесменов, знаменитостей и политиков. Среди клиентов телохранительниц, опрошенных Forbes Woman, были и мужчины, и женщины — разницы в работе с ними нет, говорят героини, все зависит от конкретного человека. Как отмечают Надежда Михайлова и Виктория Корчагина, в среднем зарплата женщины-телохранителя в начале карьеры составляет от 100 000 рублей в месяц. Более опытные специалистки запрашивают от 250 000 рублей, добавляет Арина Гущина. Равные мужчинам Все три телохранительницы, с которыми удалось пообщаться Forbes Woman, говорят, что у женщин, которые занимаются охраной конкретных людей, обязанности такие же, как и у мужчин. «И женщина, и мужчина на работе решают строго определенные задачи. Женщина, конечно, может проиграть мужчине в рукопашной схватке, но она всегда хитрее», — рассказывает Виктория Корчагина. — Телохранительница в зависимости от ситуации может быть и женственной, и мужественной, и сильной, и слабой, а может даже дурочкой прикинуться, чтобы защитить своего клиента». Женщина в личной охране должна быть выносливой, иметь хорошую координацию, уметь «сканировать» пространство вокруг себя и быстро оценивать ситуацию, потому что у телохранителя очень мало времени на принятие решений, рассказывает Корчагина. Надежда Михайлова добавляет, что если у мужчины-телохранителя обычно строгий деловой костюм, то женщина должна иногда надевать платье и делать макияж, чтобы не было понятно, где телохранитель, а где клиент. При этом, как говорит Корчагина, до сих пор существуют стереотипы, касающиеся женщин-телохранителей: «Мужчины всегда считают, что они лучше, но потом, когда видят нас в работе, уже понимают, что это не так. Женщина постоянно вынуждена доказывать, что она имеет право на свое мнение и что в каких-то ситуациях реально больше знает и больше может». По словам Михайловой, женщина-телохранитель больше следит за деталями: «Есть нюансы, на которые мужчины не обращают внимания. Например, на какие-то украшения или элементы одежды: по ним можно понять, что человек не тот, за кого себя выдает». Арина Гущина отмечает, что и женщины, и мужчины в охране редко работают по одному, так как для полноценной защиты нужно несколько человек, которые будут выполнять разные функции: например, пока один находится рядом с клиентом, другой может дежурить у входа в помещение. «В каждой работе есть плюсы и минусы, но я кайфую от своей, — говорит Гущина. — Я общаюсь с разными людьми, зарабатываю хорошо, регулярно тренируюсь, прохожу обучающие курсы и делаю то, что у меня хорошо получается. Не могу сказать, что это выглядит так же круто, как в фильмах, но я чувствую себя на своем месте». |
|
Хочу наслаждаться вечно…хотя бы и ужаснулся мир моему наслаждению, хотя бы по грубости своей не понял меня.
(Рейсбрук Удивительный) |
Роль женщины в культуре и социуме 28.10.2026 00:13 #37041
|
 «Зад видно!»: Как и почему в XIX веке женщинам не позволяли носить брюки Популярен миф, что первой женщиной, надевшей штаны не в попытке выдать себя за мужчину, была Коко Шанель. На деле Шанель воспользовалась уже давно отвоёванным правом — а войны шли нешуточные. Пришлись они на девятнадцатый — начало двадцатого века, и в этих войнах проливалась кровь. Конечно же, задолго до девятнадцатого века женщины носили брюки. Во-первых, мир не ограничивался Европой — а в таких странах, как Япония, Корея, Китай, Турция, Иран и многих других штаны различного покроя входили в традиционную женскую одежду. Да и в Европе, говорят палеоантропологи, часть каменного века женщины с большой вероятностью ходили в меховых комбинезонах. Уже позже, в христианские времена, носила брюки Жанна д’Арк, надевали их на некоторые виды маскарадов — например, вечера, куда мужчины приходили в женском, а женщины в мужском, устраивала Елизавета Петровна. Но как деталь повседневного или относительно повседневного костюма женщины христианских стран стали присваивать брюки достаточно поздно.  Одной из самых знаменитых женщин, носивших мужской костюм в девятнадцатом веке, была Жорж Санд, писательница, которая присвоила себе и мужской псевдоним — чтобы быть услышанной. Притом собственно мужчиной она себя не чувствовала и не позиционировала, в отличие от, например, Надежды Дуровой или Каталины Эрасо. Присвоение мужского для Санд было символическим актом, освоением мира, в котором господствовали мужчины. Недовольным в публичных местах Санд предъявляла правительственное разрешение. Да, ношение брюк женщиной было нарушением закона, без разрешения выйти в них было попросту опасно. Такие разрешения во Франции за весь девятнадцатый век получили только девять женщин. Санд упирала на свою бедность, необходимость экономить: стоимость одинаково приличных женских нарядов и мужской одежды была несопоставима, и разрешение ей выдали. Собственно, закон, определяющий, что женщинам носить разрешено и запрещено, приняли в 1800 году потому, что во время революции большое количество женщин попыталось начать носить брюки, и революционное правительство это, похоже, оскорбило. Закон дублировал, устрожая, декрет 1793 года, который разрешал носить ту одежду, которую хочет гражданин, но «соответствующую его полу». Этот декрет просто в какой-то момент стали игнорировать. Понадобилось угрожать женщинам тюрьмой. Среди причин, по которым во Франции так активно противостояли переодеванию женщин в брюки и проталкивали законы о внешнем виде, была чисто экономическая: выяснилось, что женщины в штанах преспокойно занимаются многими профессиями, которые считались недоступными для них чисто в силу женской физиологии. «Отбирают наш бизнес и рабочие места», жаловались друг другу сограждане на согражданок. Проблема с юбками и платьями в девятнадцатом веке была в том, что мода и приличия предлагали женщинам много симпатичных решений, но ни одного — удобного. Одежда серьёзно ограничивала свободу перемещения, движения и даже возможность удобно сидеть! Не говоря уже о том, что возможности работать сильно сужались. В середине девятнадцатого века женщины стали снова пытаться носить брюки — и именно с политическим вызовом. Правда, уже распространилась концепция о нецеломудренности штанов на женщине — ведь они обрисовывают ягодицы, а то и в промежности могут натянуться — но радетельница за равноправие Амелия Блумер из США ввела, как ей казалось, оптимальное решение: сочетание свободных шаровар, не облегающих ногу, и короткой широкой юбки, закрывающей бёдра и в то же время не стесняющей движений. О, если бы дело было действительно только в целомудрии, её костюм был бы настоящим прорывом и скоро стал бы повсеместным.  В то время, как сторонницы Блумер указывали на то, что такой костюм изящен, пригоден для светской жизни, сохраняет женское целомудрие и никак не подражает мужскому, ведь восточные шаровары — вполне женская одежда, мужчины в ответ утверждали, что любая носительница «блумеров»... посягает на их мужественность! Известны случаи, когда в российских и других европейских городах полицейским пришлось отбивать дам в блумерах от разгневанной толпы: женщины были уверены, что блумеры надевают только для того, чтобы привлечь желание мужчин, а обвинения мужчин уже описаны выше. В дам летели овощи и даже камни. Бывало, что после спасения полицейскими хозяйке блумеров приходилось давать в участке показания — её допрашивали как нарушительницу общественного спокойствия.  Удивительно, но женщин поддержала такая уважаемая часть мужского общества, как… врачи. Это пока другие мужчины любовались силуэтами с талией в рюмочку, врачам приходилось иметь дело с последствиями малоподвижного образа жизни, необходимости долго стоять из-за невозможности примоститься где-то в юбке, беспрестанного ношения тугого корсета модницами. В восьмидесятых годах девятнадцатого века британские врачи основали движение за реформу в одежде (и обуви), прежде всего — женской и детской. Врачи убеждали, что должны быть разработаны костюмы и ботинки, не ограничивающие движение, не сдавливающие внутренние органы и косточки стоп, не натирающие и дающие коже подышать. Самые радикальные предлагали летом полностью переходить на сандали, что вызвало возмущение общественности: мужские ноги безобразны, а женские — вызывают возбуждение, как можно предлагать их демонстрировать? Одна из активисток, примкнувших к движению врачей, леди Хэбертон, тем временем придумала широкие размашистые юбку-брюки. Пока женщина стоит неподвижно, по ней и не поймёшь, что она в брюках, зато если ей захочется заняться спортом, покататься на лошади, побродить по горным тропам, она сможет сделать это безопасно для своего здоровья. Леди Хэбертон тут же заклеймили разными нехорошими словами. И это несмотря на то, что леди звала своё изобретение не брюками, а «раздвоенной юбкой». Кроме того, носили их с пиджаком с фалдами — чтобы разрез не бросался в глаза. Тем не менее, женские брюки не собирались сдавать свои позиции в мире моды. Примерно одновременно с изобретением блумеров стали входить в моду велосипедные прогулки. Чем проще в обращении становился велосипед, тем шире его популярность была среди молодых женщин, а кататься в длинной юбке было небезопасно. Блумеры выглядели логичным решением. Чтобы широкие шаровары ни за что не цеплялись, их серьёзно укорачивали, закрывая ногу ниже шаровар сверхплотными непрозрачными чулками.  Надо ли говорить, что велосипедистки и их хобби тоже вызывали ярость консерваторов и вообще широких масс? Утверждалось, что главная причина любви к велосипеду у женщины одна: разврат. Во-первых, на велосипеде можно спокойно проехаться к любовнику — это вам не фаэтон нанимать у всех на виду. Во-вторых, опираясь промежностью на седло, женщина, конечно же, себя стимулирует для достижения экстатических ощущений. Впрочем, в Британии с такими шутками были осторожны, ведь на велосипеде каталась сама королева. Блумеры тут же признали нормальной спортивной одеждой, и школьницы занимались в них гимнастикой. Если в спорте блумеры закрепились основательно, то в жизни после короткой моды большинство их приверженок отказались от них в пользу традиционного женского наряда упрощённой конструкции: из свободной простой юбки без кринолина или турнюра и такой же простой строгой блузки. Причиной была надежда, что такой наряд вызовет меньше ярости. Тем не менее, известен случай, когда британку попытались в суде признать сумасшедшей из-за того, что она носит юбку без турнюра. По счастью, суд счёл её костюм скорее аскетичным. В 1911 году Поль Пуаре, вдохновлённый и блумерами, и брюками леди Хэбертон, создал свою версию женского брючного костюма — на основе восточных шаровар, как у Блумер, но без прикрывающей юбки, как у Хэбертон. Теперь эти шаровары имели светский вид: из лёгкой ткани в несколько слоёв, богато украшенные узорами и пайетками. Они моментально вошли в моду как часть вечернего костюма, хотя надеть их осмеливалась всё же не каждая. Называли эти штаны «гаремными». |
|
Хочу наслаждаться вечно…хотя бы и ужаснулся мир моему наслаждению, хотя бы по грубости своей не понял меня.
(Рейсбрук Удивительный) |
Роль женщины в культуре и социуме Вчера 21:47 #37061
|
 «Кто вас, бабу, на работу-то возьмет?» Текст: Мария Глухова Женщина-дирижер — явление крайне редкое: в мире оркестрового дирижирования доминируют мужчины. «Такие дела» поговорили с женщинами, которые состоялись в профессии дирижера, и узнали, с какими трудностями им приходится сталкиваться Ольга Власова - дирижер, певица и музыкальная руководительница театра «Практика» Была ситуация, когда я работала с [музыкантом одного оркестра] достаточно долго — у нас были отличные отношения. Я даже не подозревала, что может быть что-то не так. Спустя год на одной из репетиций я сделала ему замечание [по исполнению]. И он мне сказал, что сначала его это очень задело, мол, почему женщина-дирижер учит меня чему-то. А потом посидел, подумал и понял: «Ведь она же права. Почему я вообще об этом думаю? Она ведь все правильно делает». Он как бы сам в этом признался и изменил свое мнение. Чтобы стать дирижером симфонического оркестра, приходится проходить десятки отборов и много лет учиться: музыкальная школа, музыкальное училище, консерватория, аспирантура или ассистентура и минимум десять лет практики в оркестре. Но даже после этого велика вероятность, что работу найти будет сложно из-за большой конкуренции. Трудности, в том числе гендерные, начинаются уже на этапе поступления на факультет симфонического дирижирования. Потому что девушек там никто не ждет. «Ладно бы еще страшные, но красивые поступают!» Когда Виктория Добровольская, ныне главный дирижер Российско-китайского симфонического оркестра, училась на дирижерско-хоровом отделении Санкт-Петербургской консерватории имени Н. А. Римского-Корсакова, она решила поступить на факультатив оперно-симфонического дирижирования. Дело было в 2007 году. «Меня легко взять на слабо. Ореол того, что женщину туда никогда не возьмут, меня действительно подстегнул. Обычно после пятого курса туда за ручку приводили “своих” — перспективных парней, которых с рождения вели в качестве будущих симфонических дирижеров. И тут объявили конкурс на факультатив. Помню, на меня все смотрели, мол, девочка с третьего курса, что ты тут делаешь? Это был нонсенс, разрыв всех шаблонов, — вспоминает Виктория. — Я была первой женщиной [поступающей на оперно-симфоническое дирижирование] после большого перерыва. До меня факультет оканчивали Сабрие Бекирова в 2000 году и еще, задолго до этого, пара женщин». При этом, будто забыв недавнюю историю, преподаватели убеждали Викторию, что женщин на кафедре никогда не было. Вопреки стереотипам, поступить Добровольской все-таки удалось. «Комиссия единогласно одобрила мое поступление, хотя мне все говорили: “Ты знаешь, они [известные преподаватели в консерватории] такие шовинисты в плане профессии. Если хоть один из них будет в комиссии, ты никогда в жизни не поступишь”. Но они все были в комиссии, и я прошла. Притом что я действительно была “с улицы”. Я точно знаю, что за меня никто не просил — просто некому было», — с гордостью говорит Виктория. Девушку приняли, но продолжали удивляться. «Ладно бы еще страшные, но красивые поступают. Им-то зачем?» — недоумевал пожилой профессор, принимавший экзамены у Виктории. «Один очень известный человек в нашем исполнительском мире, — улыбается Добровольская, — спрашивал меня на вступительном экзамене: “Ну хорошо. Допустим, мы вас примем. Ну а дальше? Вы же не устроитесь никуда. Кто вас, бабу, на работу-то возьмет? Зачем вам это? Что вы будете с этим дипломом делать? Молиться на него?”» В России Добровольская выступала в оркестрах как приглашенный дирижер и ассистент дирижера. А потом получила работу мечты в Китае: основала и теперь развивает Российско-китайский симфонический оркестр в качестве его главного дирижера и художественного руководителя вместе с китайской коллегой-женщиной Тунжо Чжэн. Виктория считает, что стала раздражающим примером и открыла «ящик Пандоры». Девочки поняли, что им тоже можно. И стали поступать на дирижерский факультет — с каждым годом все чаще. Взять женщину на работу — это риск Ольга Власова учится на третьем курсе Московской государственной консерватории имени П. И. Чайковского на дирижерско-симфоническом факультете. Ей кажется, что перемены за эти годы действительно произошли. «Мне не хочется утрировать тему. За время обучения я не почувствовала на себе никаких предубеждений или дискриминации. Но это не отменяет того, что мне надо быть готовой лучше, чем мальчики, потому что их просто больше. То есть шансов получить ангажемент у меня все равно немного меньше. Кафедра состоит в основном из практикующих дирижеров, которые регулярно выступают с профессиональными оркестрами. И, конечно, в свой класс они не просто берут человека, которого будут обучать пять лет, а смотрят на перспективу, чтобы он на выходе мог быть конкурентоспособен и трудоустроен. Поэтому кто-то боится брать на себя риски». Даже сегодня, после того как с оркестрами выступали Вероника Дударова, Жанна Эврар, Фрида Белинфанте, женщине в работе могут отказать из-за пола. Хотя, конечно, в лицо этого никто не скажет. Ольга как-то подавала заявку на дирижерскую лабораторию с перспективой получить работу в этом коллективе. При отборе в голосовании принимали участие не только руководители, но и музыканты оркестра и концертмейстеры групп. Ольге отказали и по-секрету передали: «У нас народ северный, суровый. Они пока не привыкли [к женщинам-дирижерам], поэтому предпочтение при отборе скорее отдадут мужчине». Однажды Виктория Добровольская дирижировала концертом, солистка которого защищала докторскую диссертацию. На концерте присутствовали все ее преподаватели из Пекина, в том числе проректор Пекинской консерватории. «Им всем 50–60 плюс, а в Китае старшее поколение достаточно авторитарное, — подчеркивает Виктория. — После концерта был банкет. Все, конечно, поздравляли солистку, но также профессора поздравляли и меня. Проректор обратился ко мне со словами: “Кроме нашего основного повода, [сегодняшний концерт] для меня стал важнейшим событием, потому что я увидел за дирижерским пультом женщину, которая изменила мое представление о женщинах-дирижерах. Это было просто откровение. Я не склонен менять мнение: всю жизнь крайне негативно относился к этому. Сегодня, в 65 лет, я, сидя здесь, изменил полностью свое представление. И понял, что женщина может быть дирижером, если эта женщина — вы”. Мне было страшно приятно это услышать». Дирижерка по квоте На Западе политика гендерного равенства распространилась и на элитарную профессию дирижера, поэтому по всей Европе сегодня можно встретить женщин, дирижирующих симфоническими оркестрами. Например, в ведущем симфоническом оркестре Нидерландов «Концертгебау» в состав постоянных дирижеров входят три женщины: Марин Олсоп, Джоана Малвиц, Эммануэль Аим. Однако их всего три из 24 дирижеров сезона 2023/2024 года. В Хельсинкской филармонии работает Сусанна Мялкки, в Лондонском симфоническом оркестре — Барбара Ханниган, в Британском — Мирга Гражините-Тила, в Мельбурнском — Сянь Чжан. В Европе и Америке женщин-дирижеров действительно больше, чем в России, но общий процент по-прежнему очень мал. Впрочем, европейские страны настойчиво стремятся изменить положение дел в профессиональной музыкальной среде. Этим летом, в июле и августе, прошел лондонский фестиваль BBC Proms, который впервые в истории открывался и закрывался женщинами-дирижерами — Марин Олсоп и Далией Сташевской. «Мы движемся в правильном направлении, к справедливому представительству, но это медленный процесс», — цитировали директора Proms Дэвида Пикарда The Guardian. Кроме того, 11 из 21 премьеры нынешнего года — это работы женщин-композиторов, а треть из 84 концертов фестиваля включали музыку, написанную когда-либо женщинами. В некоторых странах Европы теперь введены квоты для женщин-дирижеров, чтобы восстановить гендерное равенство в профессии. Но это нравится не всем — попахивает обратной дискриминацией. «Та же фигня, только наоборот, — скептична Виктория Добровольская. — К примеру, придут пять мужчин-молодцов и одна дура-женщина. И возьмут дуру-женщину на руководящий пост или на дирижерство, потому что у нее квота. Но это глупо. Я считаю, что это портит в том числе жизнь таким, как я, — тем, кто пробивал себе дорогу в сложных условиях. Общий срез женщин-дирижеров и руководительниц идет среди тех, кто по квоте. И это дает дополнительный козырь всем женоненавистникам, мол, там женщин выбрали всех по квоте, а не по профессионализму. Рада, что в России их [квот] нет, потому что здесь я могу предъявить свой послужной список, дипломы и прочее». Во Франции проводится конкурс исключительно среди женщин-дирижеров — La maestra. В 2024 году он пройдет уже в третий раз. Организаторы объясняют проведение этого конкурса «стремлением объединить международный музыкальный мир за счет твердой приверженности женщинам-дирижерам, поощрять профессиональное стремление женщин и предлагать самым молодым из них беспрецедентный уровень поддержки». По словам Виктории, благодаря La maestra европейские театры, концертные организации и филармонии могут получить анкеты женщин-дирижеров и впоследствии пригласить их на работу, чтобы занять места по квоте. Но самой Виктории такая идея не по душе: «Вот ты хочешь быть спортсменом, но у тебя нет ноги, поэтому участвуешь в Паралимпийских играх. А тут ты хочешь быть дирижером, но ты женщина, поэтому участвуешь в конкурсе между женщинами-дирижерами. Это странно». В США, согласно отчету Лиги американских оркестров, опубликованному в июне этого года, доля женщин-дирижеров с 2014 по 2023 год выросла почти вдвое: с 12,9 до 23,8%. Исследователи объясняют рост увеличением представительства женщин в оркестрах с небольшим бюджетом. В России такая статистика не ведется, поэтому остается лишь предполагать, какие цифры вырисовываются у нас. «Не хватает мальчиков» Каждый дирижер симфонического оркестра проходит индивидуальный путь становления. При этом многие первоначально поступают на дирижерско-хоровое отделение. В процентном соотношении девушек туда идет гораздо больше. Поэтому когда приходит мальчик, то, скорее всего, ему отдадут предпочтение, рассказывает Ольга Власова. Сама девушка женской дискриминацией это не считает, поскольку мужских голосов — дефицит. Правда в дирижерско-симфоническом отделении, где женщин меньше, это правило не работает. Владимир Синенко, преподаватель дирижерско-хорового отделения Владивостокского музыкального училища, в разговоре с «Такими делами» тоже подчеркнул, что мальчиков берут активнее: «Юношей всегда не хватало. Когда я поступал в институт как дирижер-хоровик, к нам на кафедру брали ребят, которые не поступили на фортепианное или другие отделения. Они шли на кафедру хорового дирижирования. Их брали, потому что нужны мужские голоса. Им в принципе поступить было легче, чем девочкам. У девочек был больший конкурс». «Прослушивая ребят, мы подходим ко всем с одинаковыми требованиями. Но если бы был конкурс на место, то при равных значениях у мальчика и девочки, наверное, все-таки взяли бы мальчика, — признается Владимир. — Их мало, на самом деле мало». «Нужны полководцы» На вопрос, почему считается, что дирижер — это мужская профессия, собеседники «Таких дел» чаще всего отвечали, что это объясняется прежде всего количественным фактором: мужчин на эту специальность поступает больше. Делали акцент на том, что учиться приходится долго, а многие женщины уходят в семейную жизнь и материнство. Но абсолютным рекордсменом был ответ о физической сложности профессии и необходимости твердого характера. «Дирижера можно сравнить с полководцем. Это что-то масштабное, серьезное и харизматичное. Если женщина-дирижер этими качествами обладает, то она, безусловно, добьется правильного результата, — объясняет Арсений Шупляков, дирижер Мариинского театра. — Если женщина не имеет мужского начала, то ей приходится как будто доказывать, что она имеет право занимать это место. И вот здесь любой артист оркестра скажет: “Это неправда. Я не верю”. Чтобы понять, кто стоит за пультом, порой артисту оркестра достаточно одной минуты». Образ женщины до сих пор ассоциируют с чем-то нежным и воздушным, поэтому иные проявления могут восприниматься в штыки даже артистами оркестра. «Если женщина пытается быть даже не агрессивной, а какой-то мужеподобной, это больше похоже на пародию. Как будто она истерит. Но если мужчина показывает свои лидерские качества, мы никогда не говорим, что это истерика. А если женщина это делает, у нас принято думать, что она пытается что-то из себя выжать», — огорчается Арсений. «Мужчинам непросто бывает работать с утонченной музыкой. Здесь женщины, на мой взгляд, безусловно выигрывают из-за пластики рук, — добавляет Арсений Шупляков. — Женщинам труднее с глубоким, тяжелым материалом, таким как Шостакович, Прокофьев, Брукнер, Рихард Штраус. Наверное, артисты оркестра лучше принимают женщин-дирижеров в сочинениях Моцарта, Россини или барочной музыки». Неженственные жесты «Дирижер — мужская профессия ввиду каких-то особенностей поведения на сцене, — рассуждает Дмитрий Волосников, дирижер московского театра “Новая опера”. — Для меня немножко нелогично [когда выступает женщина], потому что мы к публике стоим спиной. Одеты во фрак или даже просто в рубашку навыпуск. Но такая одежда все равно предполагает строение мужской фигуры. Когда к зрителю спиной стоит женщина, то все волей-неволей смотрят ей сзади куда-то в другое место». «Когда я учился на дирижерско-хоровом, помню, девчонки все были одинаковые. Покачали головкой, как-то красиво сделали ручками — и в конечном итоге все работают с детскими коллективами, то есть на этом же уровне и остались, — говорит Дмитрий Волосников. — Те женщины, кто шагнул дальше, вышел на концертную эстраду с хорами, мужиковатые даже чисто внешне. То есть они имеют мужскую хватку, мужское поведение». «Есть жесты, которые не предполагают женственности. Вы никогда не видели, как женщины, например, на уроках военной подготовки бросают гранату? Это очень смешно. Они оттопырывают попу, делают неловкий взмах, и граната падает в двух метрах, — продолжает Дмитрий Волосников. — По крайней мере у нас на уроках все это делали очень женственно. Поэтому, когда наступает момент в оркестре, где нужно показать что-то по-мужски, женщины, на мой взгляд, становятся неловкими. Я понимаю, что есть женщины, которые бросают диски. Или толкают ядро. Но вы же помните, как они выглядят». |
|
Хочу наслаждаться вечно…хотя бы и ужаснулся мир моему наслаждению, хотя бы по грубости своей не понял меня.
(Рейсбрук Удивительный) |