В последний раз, когда Верховное командование отправило ее на переговоры с Арией, погибли шестеро.

 

Сколь бы ужасным это ни было — Бенезия не держала зла. Обмен заложниками попал под удар работорговцев с Терминуса, намеренных одним махом задеть и Республики, и Омегу. К сожалению, им удалось убить только наиболее уязвимых, и Ария провела следующую неделю в неистовстве, которое оборвало существование трех группировок, промышляющих живым товаром. Как и большинство прочих поступков Арии, это был мастер-класс по жестокости.

 

Они встречались не часто. Верховное командование, как правило, не стремилось вступать с Арией в диалог, но та контролировала часть космоса, где главенство Тессии звучало едва ли не шуткой. Без открытого канала коммуникации это было чревато недопустимым обрывом влияния. У Бенезии хватало терпения и хитроумия, чтобы первым делом иметь в виду интересы родного мира, не поддаваясь на умелые провокации Арии — или рефлекторные попытки подкупа.

 

Сегодня вечером в качестве нейтральной площадки был выбран Иллиум: вечеринка у матриарха Торемы — бывшей «спутницы», держащей в мертвой хватке местные цены на нулевой элемент. Ее поместье представляло собой упражнение в сдержанном «ни-в-чем-себе-не-отказывай»: богатство, очевидное только для тех, у кого хватало уровня знаний. Бенезия насчитала в фойе три оригинала Номии в обрамлении нарочито подобранной архитектуры; похоже, Торема саму комнату выстроила вокруг них.

 

— Бенезия. — Хозяйка вечера вышла ей навстречу, облаченная в паутину из серебристой ткани; каждый шаг обнажал бриллиантовый проблеск небесно-голубой кожи. Ее улыбка была глубиной в два стакана аканты, но серые глаза Торемы глядели так же остро, как и всегда. — Слишком давно не виделись.

 

Бенезия шагнула вперед и со всей приязнью поцеловала татуированные пальцы Торемы, когда те были предложены.

 

— Боюсь, что так. Дела нечасто приводят меня на Иллиум.

 

И к лучшему, если принимать во внимание, как неизбежно портилась репутация у всякой асари, злоупотреблявшей уникальными юридическими нормами планеты. Торема, впрочем, набила руку, затаскивая в постель генералов; это едва ли что-то значило для нее.

 

Грифель взгляда ещё заострился от любопытства.

 

— Удивлена, что ты не воспользовалась дополнительным местом в своем приглашении.

 

— Моя дочь только что получила первую работу вне Тессии, — возразила Бенезия, не обращая внимания на сердечную боль в ответ словам. — И я пытаюсь хотя бы на десяток лет снять руку с ее плеча.

 

— Было бы приятно свести знакомство с юной Лиарой, но матриарх твоих статей заслуживает хотя бы одно милое украшение на предплечье. — Торема рассмеялась, мягко, с намеком. — Вообразить не могу, что тебе не хватает компании.

 

Шиала, стоявшая на пять шагов позади в полированной кожаной броне и в абсолютном молчании, не считалась. Присутствие телохранителя учитывалось в любом приглашении на этом участке космоса.

 

— Искренне полагаю: на Иллиуме много возможностей отыскать компанию, — отозвалась Бенезия с улыбкой.

 

Лучше пусть пойдет слух о том, что она ищет себе кого-то поразвлечься на вечер, чем о скрытых дипломатических мотивах. Лично Бенезия симпатизировала Тореме, но Верховное командование не доверило бы той и бумажку в пятьдесят кредитов.

 

Приманка оказалась проглочена, как глоток эласы.

 

— Я буду играть роль сводни? Вот что я обожаю в тебе, Бенезия: ты искра, которая нужна любой вечеринке.

 

— На мой взгляд, эта честь принадлежит тебе, Торема, но благодаря тебе я только блистаю ярче.

 

Бенезия позволила увлечь себя в самую гущу вечера, мысленно составляя каталог гостей, которых узнала. В большинстве — инвесторы, владевшие акциями тех же предприятий, что и Торема, но также не менее трех капитанов наемников, знаменитый пластический хирург и глава наркокартеля с дюжиной ордеров на арест. Невыполненных, конечно: с Иллиумом не действовали никакие договоры об экстрадиции. Случайный визит юстицара — всё, чего стоило здесь опасаться, и у всех, кого это беспокоило, были сети осведомителей, обеспечивающие заблаговременную защиту.

 

Ария стояла у барной стойки вместе с торговкой оружием, Ионе На’воль. Последняя провела сто пятьдесят лет в тюрьме за убийство саларианского СПЕКТРа, и в конечном счете ее без шума освободили — когда внуки убитого отказались появляться на ежегодном слушании по приговору. Друзья Ионе на Кхаршане приветствовали ее возвращение с распростертыми объятиями — и, видимо, Омега тоже.

 

— Бенезия. — Ее фокус внимания вернулся к Тореме и стакану, который та предлагала. — Это тебе, снять напряжение.

 

Слишком много внимания на спутницу Арии — и слишком мало на то, кто разливал напиток. Бенезия взяла стакан и спросила — мягким, игривым тоном, полуприкрыв глаза:

 

— Это ведь не доставит мне неприятностей, м, Торема?

 

— Да ладно тебе, это просто медовуха. — Торема едва заметным жестом указала на Арию. — Она принесла в подарок бочонок тысячелетней давности, только чтобы все почувствовали себя ниже ее.

 

Бенезия ответила смехом, а после сделала осторожный глоток. На вкус ничего необычного: вспышка золотого тепла, и если потребуется, у нее было скрыто от посторонних глаз экстренное противоядие.

 

— Если так хочется, — продолжала Торема, — спроси любую из официанток. Всё проверено, дозы отмерены тщательно. Никаких побочных эффектов, даю слово.

 

Упомянутые официантки расхаживали по зале: матроны, одетые в серебро своей покровительницы. Каждая была настолько же приятна глазу, как и обстановка вокруг, и гостей они обслуживали с искренними улыбками. Напитки, стимуляторы и кредитки кочевали между опытных рук, исчезая из виду сразу же, как цель будет исполнена.

 

— Заманчиво. — На деле — напротив; Бенезия слишком много видела матриархов, поддавшихся зависимости на склоне лет, когда скука и богатство перевешивали риск. Она сама принимала стимуляторы только под наблюдением лечащего врача, и только если чрезвычайная ситуация требовала от нее оставаться на ногах по двое суток или больше. — Но мне понадобится здраво соображать, чтобы получить то, чего я хочу.

 

Улыбка Торемы сделалась нежно-лукавой.

 

— Предпочитаешь охоту? Скажи мне, кто твой типаж. Если таких здесь еще нет, то могу подыскать подходящую в течение часа.

 

Бенезия демонстративно огляделась вокруг, широко раскрытыми любопытствующими глазами. Беглый взгляд подтвердил, что Ария по-прежнему была погружена в беседу с Ионе — по всей вероятности, выжидала. Окно их встречи открывалось через двадцать минут, и этого было вполне достаточно, чтобы Торема, как хозяйка, осталась довольна.

 

— Она? — Удивление Торемы было очевидно; Бенезия прикусила язык. Она слишком засмотрелась в одном направлении. — Я более чем осознаю, в каких кругах вращаюсь, Бенезия, но Ария опасна. Она не станет играть с тобой в игры.

 

Промах мгновенно превратился в шанс. Подтвердилось, что Торема понятия не имела о ее предыдущих встречах с Арией, а еще — что мысль, будто Бенезия может пострадать, вызвала достаточно беспокойства для попытки вмешаться. Бенезия отметила себе и то, и другое — хотя второе было куда менее важно, чем первое.

 

 

Она знала: вопреки всей ее славе и репутации большинство матриархов, собравшихся здесь, считают ее добычей среди охотниц — воспитанницу нежных объятий Тессии. То, что одна ее прихоть могла их свергнуть, представлялось немыслимым; и это полностью устраивало Бенезию. Даже Этита когда-то была одурачена.

 

Ее сердце сжалось, как будто две огромные ладони пытались раздавить его, вырвать из клетки костей и сухожилий. Бенезия скрыла вспышку боли за глубоким глотком из своего стакана и заставила себя сосредоточиться на настоящем.

 

Пятьдесят лет — а колодец печали как будто не имел дна, при малейшей провокации извлекая на поверхность страдание. Она до сих пор по утрам порой ловила себя на том, что ищет браслет, который был возвращен ещё до того, как Лиара сделала первый вдох.

 

Работа. Ее здесь ждала работа.

 

— Разве я ни разу не говорила тебе, Торема? Я люблю опасных. — С притворной улыбкой на губах Бенезия наклонилась и запечатлела прощальный поцелуй на щеке Торемы. — Собираюсь пойти поблагодарить ее за медовуху.

 

Другая матриарх пробормотала себе под нос что-то о причудах Тевуры, но Бенезия уже пробиралась к Арии, стараясь не привлекать больше внимания, чем уже было сосредоточено на ней.

 

— Хорошая штука, — настаивала, размахивая пустым стаканом, Ионе, когда Бенезия приблизилась. — Пробивает крогану шкуру на расстоянии тысячи метров, с броней и всем таким.

 

Ария даже глазом не повела на эту похвальбу.

 

— Я рассмотрю предложение, но в наши дни рынком правит покупатель.

 

Бенезия постаралась скрыть свое приближение, и как будто вовсе не прислушивалась к разговору, но Ария тут же остановила на ней взгляд.

 

— Бенезия. — Белые зубы сверкнули в хищно-ласковой улыбке. — Что привело тебя в беззаконные пустоши?

 

Рекламные речи застыли у Ионе в горле, и Бенезия воспользовалась паузой:

 

— Пустоши? Это недвижимость на шесть миллионов кредитов.

 

В глазах Арии мелькнуло веселье — парировать вышло удачно.

 

— Я имею в виду Иллиум в целом. Когда-нибудь видела изнанку этой планеты?

 

— Уверена, у леди Бенезии есть дела поважнее, чем бродить по трущобам, — заметила Ионе, а следом склонила голову: — Ионе На’воль. Это большая честь.

 

Неожиданно. Она знала Ионе по репутации, но они никогда не встречались и не вращались в одних и тех же кругах.

 

— Она обратилась в сиари после двадцати лет в бездне, — подсказала Ария, и другого контекста Бенезии не было нужно.

 

«Бездна» на жаргоне Терминуса означала одиночное заключение — практику, которую Бенезия не раз призывала законодательно запретить. То было невыносимо жестокое наказание для любого разумного вида, но для асари — в особенности, с ярко выраженными эмоциональными и психическим последствиями.

 

Ее внезапно посетило ощущение, что шрамы Ионе куда глубже рубцов на горле.

 

— Честь здесь для меня, — Бенезия придала своему тону степенность. Все было едино, даже если дело касалось нераскаявшихся торговцев оружием. — Быть может, однажды ты разделишь свое просветление с Арией.

 

То был целенаправленный выпад — напоминание, что они здесь ради дела, но Ария отозвалась с не меньшей искренностью:

 

— Если я захочу раскрыть разум, то займусь этим с кем-нибудь, кто мне подчиняется — благодарю покорно.

 

Будь у Бенезии выбор, она бы пропустила мимо ушей грубый комментарий, как будто его вовсе не было, но они не могли заняться своей встречей, пока Ионе не окажется где-нибудь еще. Посылать ее за очередной выпивкой было в лучшем случае оскорбительно и служило только мимолетным отвлечением. Просить Ионе уйти было еще худшим вариантом, который наверняка вызовет подозрения.

 

Поэтому она осушила стакан, оставляя на губах след медовухи, и сказала:

 

— Хватит, Ария. Тебе придется постараться куда сильнее, чтобы я оказалась под тобой.

 

Краем глаза Бенезия заметила короткий недоверчивый взгляд Ионе, взвешивающей, насколько серьезными были их подколки.

 

К счастью, Ария всегда соображала быстро; ее усмешка превратилась в полноценную ухмылку.

 

— Хорошо, вступительное предложение: миллион кредитов.

 

— Ты что, шутишь? — возмущение в голосе Ионе можно было пощупать. — Ария, это же оскорбление для…

 

Всякая веселость схлынула с лица Арии, сменившись злой сосредоточенностью.

 

— Я спрашивала твое мнение, На’воль?

 

У торговки оружием кровь схлынула с лица; кожа побледнела, сравнявшись цветом со шрамами на горле.

 

— Я собираюсь похоронить себя в пустыне красного песка. Найди меня, если захочешь снова поговорить по-деловому.

 

Ионе, не сказав больше ни слова, ускользнула, и пускай Бенезия сожалела об обстоятельствах — но не могла оспаривать результат.

 

Ария неслышно рассмеялась вслед исчезновению Ионе и облокотилась на барную стойку так, словно та была ее собственностью.

 

— Это было жестоко. Ты знала, что она сбежит сразу, как только покажется, будто она бросает мне вызов.

 

— Это было расчетливо, — невозмутимо поправила Бенезия. — Жестоко было бы поощрять ее бросить тебе вызов.

 

В глазах Арии сияло чистое, незамутненное эго.

 

— Надеюсь, верхушка хорошо тебе платит за искусный язык. Эти встречи мне почти в удовольствие.

 

Бенезия до крайности наслаждалась, пуская словесные стрелы, когда предоставлялся случай, так что ей пришлось согласиться.

 

— Не стоит ли нам?..

 

— Ты понимаешь, что подумают люди. — Ария выпрямилась, предоставляя Бенезии шанс оставить стакан на барной стойке. — Твоя репутация это выдержит?

 

— Проблема в том, что ты — тоже асари, или в том, что ты правишь Омегой? — Вопрос вышел более пылким, чем ей хотелось бы; резал острее. — Все будут только рады, что я хотя бы не тащу тебя домой с браслетом на запястье.

 

У Арии отвисла челюсть; от изумления она онемела.

 

Впервые Бенезия лишила другого матриарха дара речи. К сожалению, плохо удавалось смаковать победу, когда оружие было выковано из собственной боли.

 

Ария прочистила горло.

 

— После тебя.

 

Они вышли через заднюю дверь поместья Торемы, в плавучий сад, где растения-биотики росли как им вздумается. Воздействие нулевого элемента усилило их естественную биолюминесценцию, и сад окутывало приятное, ненавязчивое сияние. На мимолетное мгновение это напомнило Бенезии о доме.

 

Незаметное сканирование омни-тулом — убедиться, что нет записывающих устройств, а единственные камеры, которых стоило опасаться, обращены к периметру. Телохранитель Арии — Брэй, как и его отец, если Бенезия верно помнила, — подал быстрое сообщение на языке жестов, и правительница Омеги приняла удовлетворенный вид.

 

— Что-нибудь существенное? — Бенезия обращалась теперь к Шиале.

 

— Охрана периметра не поднимает глаз. Я воспользовалась одним из помех-протоколов Джинан, чтобы убедиться, что они не прослушивают за пределом нашего диапазона.

 

Коммандо вновь замолчала, мысленно став невидимой. Бенезия вернулась мыслями к насущной задаче, готовясь к каждому возражению и каждой лазейке, которой воспользуется Ария.

 

— Ну, и каковы сегодня на вкус ботинки Верховного командования, Бенезия? — поинтересовалась Ария. — Батариане шумят не больше обычного, так что прикрыть наверняка надо что-то еще.

 

То, что у нее доставало наглости играть в неведение, впечатляло — точней, впечатляло бы, не будь зряшной тратой времени.

 

 

— В твое распоряжение попал омни-тул Каллы Накет. Он является собственностью Республик, и ты ничего не предприняла, чтобы его вернуть.

 

— Тебя волнует омни-тул? — Ария, забавляясь, склонила голову набок. — Думала, ты хотя бы сделаешь вид, что хочешь вернуть тело своей малышки-шпионки.

 

Это была трагическая потеря — не только ценного члена разведывательного сообщества, но и доброй, остроумной матроны, которую ждало крайне светлое будущее. Калла была превосходным курьером, отличалась умением держать себя и сохраняла чувство юмора, несмотря на риск, которому подвергалась.

 

Именно этот риск загнал ее в тройную ловушку на заброшенной горнодобывающей станции близ Омеги, когда союз опустившихся коммандос, к которым Калла внедрялась несколько месяцев, внезапно раскололся по жестоким осям. Коды оружия, которые она поставляла им — подделки, хотя никто этого не знал — стали эпицентром конфликта, и ее последняя шифровка Верховному командованию выражала спокойное принятие: «Итак, я возвращаюсь в море».

 

Сразу же после этого она покончила с собой — поскольку информация в ее омни-туле и ее разуме стоила куда больше, чем горстка поддельных кодов. Реакцию Бенезии нельзя было описать как обычный ужас; причиной для такой жертвы могло стать лишь одно — если похитители Каллы намеревались войти с ней в слияние против ее воли. Непредставимое насилие.

 

Блокировка на омни-туле Каллы превратила его в мусор для коммандос, и они продали его на Омеге за малую толику реальной цены. До этого момента Бенезия не знала, что они продали и тело Каллы тоже.

 

— А у тебя есть и оно? — спросила Бенезия, сохраняя нейтральный тон.

 

Ария кивнула.

 

— Вопреки тому, что могут подумать некоторые, на Омеге не так-то легко найти свежие трупы. Они бесценны для многих отраслей бизнеса.

 

Бенезия незамедлительно решила, что готова подсластить сделку, которую Высшее командование уполномочило ее предложить. Она не предполагала, будто Ария обратит Каллу к некоей чудовищной цели — у королевы Омеги и без того было в избытке ресурсов, — но мысль о том, что молодой курьер закончит свой путь в промышленной мусоросжигательной установке, всё равно приводила в ярость.

 

— Трое заключенных на твой выбор, — сказала Бенезия, уже сочиняя историю о безжалостном балансировании на грани войны с Арией и важности омни-тула для дальнейшей безопасности Тессии. — И мы ещё на два года отложим принятие законодательства о стандартах очистки нулевого элемента.

 

Ария нарочито сделала вид, будто взвешивает ее слова, но Бенезия знала — отказ практически исключен. Пусть даже обученная команда хакеров, дай им десять-пятнадцать лет, способна будет взломать зашифрованный омни-тул, Верховное командование куда как раньше с радостью воспользуется возможностью ударить по наиболее уязвимым точкам интересов Арии.

 

— Мне достаточно одной заключенной, — ответила Ария, и Бенезия тщательно приглушила удивление. — Но никаких переговоров насчет того, кто она.

 

У Бенезии в голове зазвенело сразу несколько тревожных звоночков, но, мысленно пробежавшись по списку задержанных на Тессии, она не обнаружила никого, до такой степени стоящего внимания Арии.

 

— Ее имя?

 

— Лити Т’Сель. Ей сейчас должно быть около двух сотен.

 

Бенезия моргнула. Она понятия не имела, кто это.

 

— Ария, не знаю, что тебе сообщали, но такой у нас не содержится.

 

Край рта Арии раздраженно дернулся, обнажая полумесяц зубов.

 

— Ещё как содержится. Только вы не зовете это тюрьмой.

 

После столетий знакомства со специфическим чувством юмора Арии, Бенезия понимала — это не игра. Вместо того, чтобы спорить дальше, она открыла свой омни-тул и ввела имя, запуская сверку со всеми базами данных Верховного командования, к которым имела доступ.

 

Когда загрузился соответствующий файл, Бенезия не смогла удержаться и распахнула глаза.

 

— Ария, об этом не может быть и речи.

 

— Тогда я вскрою игрушку Накет, как череп варрена, — ответила Ария, в равной мере серьезно и злобно. — И каждый грязный секретик, который она только отмывала для Верховного командования, достанется тому, кто больше заплатит.

 

Вторая часть угрозы была, безусловно, ложью. Ария извлекла бы куда больше пользы, если бы воспользовалась сведениями сама, оборвав операции, которые разворачивались веками. И все-таки это была страшная угроза.

 

Но Бенезия всё равно не могла понять, зачем Ария осмелилась просить именно о таком.

 

— Лити Т’Сел — ардат-якши. Она уже совершила одно убийство, и я не позволю ей совершить другие.

 

— Она никого не убивала, — рыкнула Ария. — Это был несчастный случай.

 

Этого не было в досье Лити; Ария говорила с глубоко личной уверенностью.

 

— Она твоя, Ария?

 

— Моя дочь? — Она плотно сжала татуированные губы, следом покачала головой. — Нет, но ее мать очень мне предана. Так предана, что прямо сейчас гниет изнутри на больничной койке.

 

«Гниль» для их вида означала нечто особое. Представители чужих рас под воздействием нестабильного элемента-ноль либо умирали, либо получали биотические способности — но для тех, кто уже обладал такими способностями, итог был другим. Воздействие разрушало иммунную и нервную систему крайне неаппетитным образом, внутренние биотические узлы перерождались и в итоге начинали пожирать соседние ткани.

 

Никто не заслуживал такой участи, но Бенезия не могла растратить галактическую безопасность на сочувствие.

 

— Довольно сентиментально с твоей стороны.

 

Лицо Арии превратилось в отчужденную маску.

 

— Я вознаграждаю верность. На Омеге знают, что я могу заставить Тессию склониться, и я не позволю никому думать иначе.

 

Вот они, игры власти, лежащие в основе всего. Бенезия не сомневалась, что мать Лити умирает — это было слишком просто проверить, — но если Верховное командование санкционирует освобождение ардат-якши, ещё и со смертельной разновидностью синдрома, по требованию Арии — та сможет припоминать им это до конца своих дней. Свиток государственных тайн обменивался на крайне опасное биологическое оружие.

 

И все же это оружие со временем потеряло бы силу, в отличие от того, что сейчас находилось во владении Арии. Можно подстроить случайности и свести к минимуму политический ущерб — вина падет на того, кто и так вот-вот бы оказался в немилости. Это было — как Ария и сказала — доказательство, что она способна заставить Тессию склонить голову, нарушить собственные законы по ее капризу. Напоминание о том, что их коллективная воля не могла бросить вызов ее собственной без последствий.

 

Само собой, можно было отправить за омни-тулом агентов — но первые пятеро не выживут. Быть может, даже первые десятеро. Каждый день, прошедший с этими знаниями в руках Арии — даже тщательно зашифрованными — означал, что столетия тщательного планирования по-прежнему под угрозой.

 

— Должна признаться: мне хочется полюбопытствовать, но взамен — я не передам твой ответ Верховному командованию. — Обещание, которое она давала всего несколько раз до этого; знание могло повлиять на ее собственные действия, даже если она не могла высказать правду напрямую. — За что ты мстишь?

 

Глаза Арии блеснули так, что этой вспышкой можно было пораниться.

 

 

— У нас обеих есть дочери, Бенезия. Разве ты не пошла бы на что угодно, чтобы вернуть свою?

 

Это был не ответ, но выражение лица Арии говорило само за себя. За какое бы мелкое оскорбление она ни искала мести, она будет удовлетворена — по меньшей мере, на время.

 

— Я не могу даровать Лити помилование, — начала Бенезия, подбирая ритм слов так, чтобы Арии затруднительно было ее прервать, — но сколько там осталось ее матери? Месяц?

 

— Два, самое большее, — подтвердила Ария.

 

— Тогда, полагаю, во имя милосердия и ради горя материнского и дочернего, можно добиться особого соглашения. — В общем и целом, небольшая плата; Бенезия сумела бы убедить Верховное командование, что символическая потеря гордости — угроза меньшая, чем иные требования, которые могла бы выдумать Ария. — Лити будет предоставлено разрешение оставаться с матерью во время ее болезни и присутствовать на всех похоронных обрядах. После этого ей придется вернуться в монастырь.

 

— Если ты предлагаешь только два месяца, тогда я заодно беру ту законодательную отсрочку.

 

От Бенезии не ускользнула ирония. Последствия какого-то инцидента с нулевым элементом пожирали мать Лити изнутри, но вот она, Ария — стоит и воюет с правилами, которые ограничили бы эту опасность.

 

— Один год. Не два.

 

Ария скрестила на груди руки.

 

— Три года — и вместе с омни-тулом получишь Каллу. Она до сих пор как новенькая.

 

— Она — такая же асари, не товар!

 

Слова сорвались с языка Бенезии прежде, чем она успела спохватиться. Она ждала, что Ария рассмеется, ударит под ребра коварным лезвием какой-нибудь насмешки, но вместо этого Ария наклонилась вперед — теперь их с Бенезией лица почти ничего не разделяло.

 

— Лити — тоже асари. Ее против воли вырвали у матери и приговорили до конца жизни увядать под каблуком юстицаров — просто за то, что ее отец ошиблась и решила попробовать с ней слияние, а она, так получилось, больна.

 

Они обе держали в своих руках так много жизней и без конца превращали их в инструменты — подарки, приманки, дубинки. Бенезия всегда верила в свою миссию, но именно в такие ночи, как эта, она презирала цену. Она даже не могла винить Арию; вне зависимости от любых скрытых мотивов, утверждение, будто мертвая Калла стоила больше, чем Лити, которая еще дышит, было бы оскорбительно для обеих.

 

— Три года, но при условии, что омни-тул вместе с Каллой будут возвращены через двадцать четыре стандартных часа. Нетронутыми. Если всплывут доказательства, что ты подпортила одно или другое, я лично представлю этот закон на рассмотрение до конца недели.

 

— Брэй, — окликнула Ария телохранителя. — Подготовь для леди Бенезии то, что ей нужно.

 

Титул вежливости был последним уколом, но Бенезия вынесла его без единого слова протеста.

 

— Я передам наше соглашение заинтересованным сторонам.

 

— Они тебе не скажут спасибо. — Ария по-прежнему стояла так близко, что Бенезия могла отследить эхо старых татуировок на лице другой матриарха; должно быть, та меняла их раз за разом, пока не довела до совершенства. — Понятия не имею, как ты — с учетом всего — можешь играть им на руку.

 

Горло Бенезии сжалось от гнева; сегодня вечером у нее не осталось терпения для предположений.

 

— С учетом чего?

 

— Послушай, мы не разговариваем — нам, видимо, и не стоит, чтобы не пошатнуть эту маленькую договоренность. Но взгляд, который ты на меня бросила, прежде чем мы вышли сюда? — Что-то промелькнуло во взгляде Арии, хотя Бенезия не осмелилась бы назвать это сочувствием. — Казалось, будто кто-то вонзил тебе нож в живот и оставил истекать кровью.

 

Бенезия сдержала ругательство. Позволить Арии — не кому-то еще! — увидеть такую серьезную уязвимость было беспечной ошибкой.

 

— В чем суть?

 

— Я знаю, что тессийские элиты сделали с тобой, когда ты обменялась браслетами со своей нареченной. И держу пари: стоило тебе оборвать концы, они тут же начали снова втираться тебе в доверие, как будто ничего и не произошло.

 

Так и было, но напоминание об этом только сильнее портило настроение.

 

— Если у вмешательства в мою личную жизнь есть какая-то цель, переходи к ней. Сейчас же.

 

— Ты никогда не будешь довольна, пока тебе приходится подчиняться тем же самым людям, которые рады были предать огню дело всей твоей жизни, когда им это понадобилось. — Шепот Арии звучал, точно вой сирены. — Разве тебе ни разу не хотелось на них сорваться? Даже совсем слегка?

 

Бенезия рассмеялась, хотя смех был горьким.

 

— Если ты пытаешься переманить меня к себе, Ария, то так это не сработает.

 

— Я не дура. Тебе всегда было наплевать на Омегу и тем более — на меня. — Вопреки словам, Ария улыбнулась, сияя от честолюбия. — Я предлагаю… взаимное урегулирование претензий.

 

Потребовалось мгновение, чтобы до Бенезии полностью дошел смысл сказанного. Она тщательно взвесила свои следующие слова, понимая, что признать искушение — гораздо более продуктивно, чем подавлять его.

 

— Это ничего не изменит: только еще одна игра среди прочих.

 

— Игра, которую ты будешь вспоминать всякий раз, когда на омни-тул придет звонок сверху, — заявила Ария. — Всякий раз, когда заговорят о твоей дочери, но не упомянут ее отца.

 

Ария и раньше с ней заигрывала — по правде сказать, всякий раз, когда им доводилось общаться. И всё же до сих пор это всегда было односторонним проявлением эгоизма, знания, что ей сойдут с рук подобные намеки — с наказанием разве что в виде редкой ответной колкости. Но сейчас предложение было искренним, не попыткой потешить гордость.

 

— И что ты получишь взамен? — Что бы ни прозвучало вслух, сделка не могла быть односторонней. — Хвастаться тем, что переспала с уроженкой Армали, будет по-детски.

 

— Думаешь, я стану кому-то рассказывать? Может, я неправильно тебя поняла, Т’Сони.

 

Она сделала шаг назад, но Бенезия обеими руками схватила Арию за куртку спереди и снова притянула к себе. Физической силой другая матриарх превосходила ее, но элемент неожиданности отлично уравнивал.

 

— Будь честна со мной. — Бенезия бросала каждое слово, как нож, затем прижала последнее к горлу Арии с придыханием и намерением. — Я всегда знаю, когда ты лжешь. Так что говори правду, и, может, мы найдем возможность получше провести ночь.

 

Взгляд голубых глаз метнулся ниже, к пальцам, сжатым на куртке, и Бенезия расслабила хватку — но не отпустила.

 

— Отчасти ты до сих пор ненавидишь их за то, от чего тебе пришлось отказаться.

 

Неважно, полностью она соглашалась или не совсем — это всё равно было утверждение, не вопрос. Бенезия молчала, удерживая взгляд Арии — когда тот вернулся вверх.

 

— А значит, какой-то частью себя ты понимаешь, что они делают со мной каждый гребаный день моего существования. — Слабая улыбка пробежала по губам Арии. — Я даже не могу поставить «Матриарх» перед своим именем, если не хочу стать посмешищем всей галактики.

 

Бенезия знала это уже довольно давно, хотя никогда не была бы настолько глупа, чтобы озвучивать. Хотя это была всего лишь традиция, а не формальный закон, почти каждая асари, переходя на последнюю стадию жизни, информировала Верховное командование и, в свою очередь, получала публичное признание.

 

 

Она была уверена, что Ария хотела спровоцировать их подачей своего заявления, но кто-то в высших эшелонах власти сделал особое исключение по такому случаю. Указ Верховного командования, опубликованный в ответ, был вопиющим оскорблением:

 

«Из вышеизложенного следует, что история мошенничества, уловок и подделки публичных записей Арии Т'Лоак делает невозможным проверить ее возраст или личный статус. Таким образом, мы отказываемся признавать ее притязания на восхождение».

 

Мелочно; куда более по-детски, чем то, в чем Бенезия только что обвиняла Арию. Но в то же время — намеренный акцент, что пока она правит в Терминусе, Ария всегда останется для Верховного командования вторым сортом. Она никогда не будет считаться равной ни в чем, что составляло общество асари. Изгнание по сути, если не по названию.

 

Их презрение не имело ничего общего с преступным образом жизни Арии. У многих матриархов было необузданное и жестокое прошлое, которое теперь вызывало только смех над бокалом чего-нибудь крепкого, но никто из них и не обладал такой властью, как Ария.

 

В ту ночь, когда она преуспела в захвате Омеги, Верховное командование сделало ей предложение: станция станет жемчужиной Республик в системах Терминуса, отполированной до блеска и украшенной драгоценностями. В теории, Ария сама немедленно становилась членом Верховного командования, заполнив вакуум в политической власти азари и поставив всех инопланетян в системе на задний план.

 

И всё же она отказалась. Отказ не отличался ни вежливостью, ни взвешенностью — Ария осмеяла Верховное командование на всех экстранет-каналах, которые осмелились такое транслировать. Ни взятки, ни угрозы не привели к успеху, переговоры тянулись годами, пока наконец Тессия исподтишка не признала исключительное право Арии на Омегу, без оговорок или изъятий. Она победила — но ценой победы стала ярость сонма асари, достаточно могущественных, чтобы всю дальнейшую жизнь посвятить вражде.

 

Бенезия знала: испытанное ею не могло сравниться с такими крайностями, но намерения противниц от этого не менялись. Когда в обществе разнеслась новость о ее помолвке с Этитой, последствия волнами расходились по ее жизни еще долгие годы — начиная с приглашений на церемонию, которые возвращали, даже не распечатав, и до ключевых союзников, исчезающих в самый важный момент; закончилось же всё худшей ночью в ее жизни, когда она велела асари, которую любила всей душой, уходить и никогда не возвращаться.

 

И хотя это по сути спасло ее карьеру, Бенезия до сих пор не могла избавиться от мысли, что она попросту струсила. Возмущения чистокровными союзами регулярно давали пищу желтым изданиям, но подобная пресса никогда ее не заботила. Нет — сама Этита угрожала ее политике, ее так называемым друзьям.

 

Под ее резким характером и порой буйным нравом скрывалась непревзойденная способность видеть полную картину. Бенезия всю жизнь провела, строя новое будущее для асари, но Этита ясным взглядом смотрела на прошлое, отыскивая системные изъяны, которые их народ — и вся галактика в целом — предпочитали игнорировать.

 

Вместе они продвигали планы, которые могли бы подорвать само основание власти и обязанностей асари, если бы только этим планам позволили обрести форму. Да, это был вызов Верховному командованию, но он должен был взрастить невиданные прежде силу и успех. Как доказали Шастессия и Медокос, прогресс без возмущений невозможен, ибо старую почву необходимо очистить для новой поросли.

 

Несмотря на все надежды, Бенезия смогла восстановить свою репутацию, лишь снова влившись в сообщество сиари, где была воспитана, и подчинившись воле Республики. Этита же после стольких разочаровывающих лет, не желала больше склоняться, и потому их отношения разбились.

 

— Я не питаю к ним ненависти, — наконец произнесла Бенезия вслух, — во всяком случае, не больше, чем к себе самой.

 

— За то, что проиграла? — спросила Ария, хотя вопрос и казался риторическим. — Потому что я — пример того, что случается, когда выигрываешь.

 

На этот раз Бенезия опустила взгляд, рассматривая вмятины, оставленные ее пальцами на белой коже куртки. Она была мягче, чем казалась, куда податливей. Окантовка ярко выделялась на фоне кожи Арии, выкрашенная в традиционный красный — цвет триумфа. Победа, но какой ценой?

 

Одиночество на пустынной вершине. Бенезия знала, что дочь Арии зовут Лизелль, но даже не представляла, кто был вторым родителем. Никто не знал этого, хотя Верховное командование даже профинансировало расследование этого вопроса, пытаясь нащупать рычаги влияния. Если и они ничего не нашли — эта личность, кем бы она ни была, наверняка мертва.

 

— Месть не приблизит меня к тому, чего я хочу, — сказала Бенезия — тверже, чем сама в это верила.

 

— Это как проколоть горло иглой, когда задыхаешься, — негромко проговорила Ария. — Так ты сможешь дышать.

 

Но не без боли. Хотя, возможно, боль по собственному выбору и станет облегчением — в сравнении с раной, которую она даже не знала, как исцелить.

 

— Какая тебе в этом выгода?

 

Она провела пальцем по коже куртки и задумалась — впервые — как Ария может выглядеть без привычной одежды.

 

— А ты как думаешь? — Ладони Арии накрыли ее пальцы и сжали — достаточно крепко, чтобы у Бенезии заныли кости, но достаточно легко, чтобы дать понять, что она сдерживает гораздо большее. — Я смогу трахнуть матриарха, которую Верховное командование отправило надеть на меня поводок.

 

Простой и прямой ответ, в который легко поверить. Бенезия решила, что в нем даже содержалась доля правды. Но невозможно было не заподозрить, что Ария тоже одинока, ибо тьма не более гостеприимна, чем свет. Конечно, не было недостатка в партнерах, которые с готовностью разделили бы с Арией постель, но найти кого-то, кто понимал бы ее, пусть даже частично?

 

Такое не купишь ни за какие кредиты.

 

Она уже приняла решение, но Бенезия хотела, чтобы ее тело и разум действовали сообща, а это требовало маленькой провокации.

 

— Не самонадеянно ли предполагать, что ты в моем вкусе?

 

Ария усмехнулась снова, жадно и высокомерно.

 

— Я знаю, что не слишком далека от идеала.

 

Возможно, но это не значило, что Арии всё достанется без труда. Бенезия выскользнула из хватки ее пальцев и бросила быстрый взгляд на часы; было как раз достаточно поздно, чтобы Торема простила ее уход.

 

— Надо полагать, у тебя есть собственность на Иллиуме, — сказала Бенезия, ясно давая понять, что она ожидает положительного ответа.

 

Отель категорически не подходил: так подобная новость окажется во всех заголовках еще прежде, чем они успеют закончить.

 

— Пятнадцать минут отсюда, — подтвердила Ария. — Я отправлю тебе пароль.

 

Она развернулась и покинула сады, не сказав больше ни слова; Брэй следовал за ней, как тень. Бенезия мысленно отрепетировала прощание с Торемой, пока возвращалась внутрь, и подозвала подругу взглядом.

 

— Благодарю за твое гостеприимство, — мягко сказала она и позволила глазам наполниться искренней благодарностью.

 

На сей раз Торема поцеловала ее в щеку, хотя на ее лице не мелькнуло и тени улыбки.

 

— Отправишь сообщение утром, чтобы убедиться, что выжила после моего гостеприимства?

 

 

С этим оставалось только согласиться, и Бенезия удалилась со всем изяществом, какое позволял момент.

 

 

 

Она проследовала за Шиалой к скай-кару, следя с отстраненным интересом, как капитан ее охраны сканирует и изучает окружение. Завершив проверку, она позволила пассажирской двери подняться, чтобы Бенезия могла занять сиденье.

 

Дверь закрылась с негромким щелчком, и Шиала уселась на место водителя, пристегнув ремень привычно скупым движением. Бенезия смотрела вдаль через тонированное пуленепробиваемое стекло, ожидая, пока заведется мотор, — и, погруженная в собственные мысли, не сразу заметила отсутствие звука.

 

— Что-то не так с адресом? — спросила она, активируя омнитул и повторно проверяя сообщение Арии.

 

Молчание царило еще минуту, пока Бенезия не взглянула на Шиалу, озадаченная — но лишь до тех пор, пока не расшифровала позу коммандо. Обе ее руки лежали на коленях, а не на панели управления, необычайно крепко стиснутые в кулаки. Всё тело Шиалы напряглось, и она смотрела прямо перед собой, вместо того, чтобы повернуться к матриарху.

 

— Шиала. — Это был не приказ, только просьба о понимании.

 

— Я знаю, что это не мое дело, — начала она, и в ее голосе слышалась глубокая внутренняя борьба, — но я должна просить вас не делать этого.

 

Бенезия удивленно моргнула. За годы Шиала сопровождала ее на многие свидания и никогда ничего не комментировала, даже когда могла слышать результаты этих свиданий.

 

— Могу я спросить, почему?

 

Молчание окутало салон во второй раз. Никакие звуки не отмечали ход времени, кроме биения ее собственного сердца. Никакого знака, что ее услышали, если бы не легкое подергивание мышц на челюсти Шиалы.

 

— Потому что... — Гнев сковывал слова; Бенезия могла на пальцах одной руки сосчитать, сколько раз она слышала это конкретное чувство в голосе Шиалы, и все эти разы случались до того, как она разошлась с Этитой. — Я опасаюсь, что, если случится худшее, я не смогу защитить вас.

 

Шиала охраняла ее на аренах, полных тысячных толп — как асари, так и иных рас, а следовательно, угроза могла значить только одно.

 

— Ты думаешь, что Ария хочет причинить мне боль?

 

— Я уверена, что она способна на это — в любом смысле слова. — Шиала вздохнула, затем покачала головой. — Но куда больше меня волнует, что вы можете захотеть от нее этого. Со всем... подобающим уважением.

 

Бенезию позабавило бы это скомканное дополнение, не будь ее телохранительница так отчаянно серьезна.

 

— Шиала, это не акт самоуничтожения. По правде говоря, это может оказаться для меня одним из немногих способов выплеснуть то, что я ощущаю сейчас, и не сделать ничего, о чем придется после пожалеть.

 

К счастью, ее прямота, похоже, смогла пробиться в сердце беспокойства Шиалы. Складка между ее глазами не изгладилась до конца, но руки на коленях расслабленно обмякли.

 

— У нее есть что-то, что вам нужно?

 

Это был довольно утилитарный подход, но Шиала всегда отличалась практичностью, и лучше всего было убедить ее именно в таких формулировках.

 

— Да.

 

— Понимаю. — Она глубоко вдохнула, а затем выдохнула, медленно и медитативно. — Тогда пусть будет, как вы пожелаете.

 

Пока руки Шиалы выполняли заученные движения, заводя скай-кар и взлетая с личной парковки Торемы, ее лицо оставалось непроницаемым. Бенезия не хотела вглядываться слишком пристально, не хотела, пользуясь языком тела и известными мелочами поведения, выведать правду у той, кому доверяла свою жизнь, — но всё же не могла избавиться от мысли, что многое еще осталось несказанным.

 

Поместье Арии оказалось аккуратным и элегантным комплексом, цену которого изрядно увеличивало отсутствие рядом других зданий. Дизайн не слишком-то соответствовал вкусам Арии, но это нельзя было назвать тайным убежищем — символ Омеги красовался на стенах для всеобщего обозрения. Что имело значение, так это то, что пароль сработал, и барьер на воротах отключился достаточно надолго, чтобы Шиала могла миновать их.

 

Гараж открылся при их приближении, и Шиала припарковалась рядом с изящной черной машиной, которую, видимо, водил Брэй. Бенезия подождала, пока телохранительница откроет ей дверь, не желая нарушать их привычки еще сильнее, чем уже сделала, и лишь затем прошла из гаража к узкому стеклянному лифту.

 

Двери лифта открылись в пентхаус, где интерьер уже вполне приближался к личным вкусам Арии. Темное дерево и изготовленная по спецзаказу техника сливались с яркими и дерзкими пятнами света, которые словно рассекали комнату на части. По прикидкам Бенезии, аудиосистема около бара стоила не меньше половины всей главной комнаты, хотя она и сомневалась, что Ария заплатила полную цену.

 

Сама матриарх раскинулась на массивном черном диване, держа стакан в одной руке, а другой плавными жестами приказывая что-то Брэю. Этот диалект жестового языка Бенезия так и не освоила, поскольку он использовался почти исключительно на Омеге, трансформируя пиджин полудюжины разных рас в быстрые движения, которые упрощали коммуникацию — и содержали некоторые из самых непристойных ругательств, известных в галактике. В особенности же ее впечатляло то, что этот язык позволял вести две беседы одновременно, если говорящий того желал.

 

— Я уже начала думать, что ты заблудилась, — сказала Ария, опуская свободную руку на колени. — Тебе нужно что-нибудь еще знать, прежде чем мы начнем?

 

— Только то, где будут в это время наши телохранители, — сказала Бенезия.

 

— Брэй будет ждать за дверьми спальни. — Ария допила остаток своего напитка; судя по цвету, это был новерийский ром. — Твоя сопровождающая может подождать вместе с ним и развлечься светской беседой.

 

Шиала терпеть не могла светские беседы, но зато обладала огромным терпением. Бенезия полагала, что последнее могло помочь с первым.

 

— Что ж, подходит. Не будешь ли ты так любезна указать дорогу?

 

Ария хмыкнула, давая понять, что о любезности она думала в последнюю очередь, но всё же отставила стакан и поднялась одним текучим движением. Возможно, это была и не Омега, но это несомненно были ее владения, и уверенность в ее шагах посрамила бы коммандос вполовину младше Арии. Бенезия поняла, что не может оторвать глаз; независимо от ее политических пристрастий, воительницы всегда были в ее вкусе — мышцы и сухожилия, потрескивание отточенной биотики, шрамы и татуировки, демонстрирующие жизнь, полную достижений.

 

С эстетической точки зрения Ария весьма ее устраивала. Оставалось только выяснить, насколько они совместимы в других смыслах.

 

Спальня была больше, чем общее помещение храма, в котором Бенезия обитала в юности; здесь был собственный бар и еще одна вычурная аудиосистема. Окна от пола до потолка предоставляли безупречный вид на небоскребы Нос Астра, золотисто-голубую дымку, где деловой сектор не прекращал неустанного движения в любое время суток. По одной из стеклянных панелей тянулась строка новостей, стекая вниз, словно вода, отображая всё: от температуры снаружи до изменений на ночном биржевом рынке.

 

Эта комната выглядела не такой застывшей, как гостиная — где, как подозревала Бенезия, Ария вряд ли проводила больше минуты. Пара инфо-планшетов лежала на столике у кровати, полупустая бутылка бренди приютилась в нише неподалеку рядом с широким пурпурным стаканом. Это место было обжитым, настоящим.

 

 

Когда дверь закрылась за ними, Бенезия расслышала не меньше трех замков, запирающих ее. Сердце забилось чаще, но страха она не чувствовала.

 

О богиня, как давно с ней не бывало подобного. Слишком давно.

 

— Не хочешь выпить? — спросила Ария, указывая на полированную барную стойку. Эта порода камня была известна как «шторм Серрис», названная так из-за жил чистого серебра, пронизывающих его насквозь; импортировать такой кусок на Иллиум наверняка стоило возмутительных денег. — Я предложила бы еще в предыдущей комнате, но подумала, что нам не помешает уединение.

 

— Нет, — скромно отказалась Бенезия, — но я хочу начать со слияния, чтобы установить границы.

 

Это не подлежало обсуждению, и потому она с облегчением увидела, что Ария кивнула, не выказав и мгновенного колебания.

 

— Только поверхностное. Нам не нужно ничего взбаламучивать друг у друга в голове.

 

Во всяком случае, если речь не шла о делах, совершающихся на столе.

 

Бенезия шагнула вперед, обхватывая лицо Арии ладонями. Руки в перчатках в свою очередь легли ей на плечи, жесткие через тонкий шелк. Бенезия провела большими пальцами по татуировкам, медленно изучая линии краски, пока расточался первый барьер вокруг ее разума. Биотическая искра проскочила под кожей — Ария делала то же самое, позволяя связи укорениться. Их глаза отразили друг друга, и лазурь разбила черноту.

 

В своих сиаристских наставлениях Бенезия учила последовательниц представлять каждый разум подобным океану: один может проливаться в другой и высвечивать изнутри все воспринимаемые границы. Но она обнаружила, что разум Арии похож был на пустоту космоса, темный и бесконечный, вмещающий всё в своей безжалостной хватке. Это было лишь мгновение перед тем, как слияние стабилизировалось, но его хватило, чтобы Бенезию пробрала дрожь.

 

Прошли годы с тех пор, как она позволяла себе заявить о своем желании, но вспышка влечения из разума Арии заякорила ее в настоящем — словно маяк, жадный и жаркий. Следом хлынули образы — те же затянутые в кожу руки, что лежали на ее плечах, сомкнувшиеся на добровольно подставленном горле, литания обещаний, шепотом рассыпающаяся на коже, покрытой пурпурными цветами кровоподтеков, каждая картина откровенней предыдущей — и Бенезия ответила тем же, смесью воспоминаний и фантазий, где имена и лица были размыты, оставив лишь чистую провокацию.

 

Результат походил на грозу, запертую в бутылке. Под кожей Бенезии закипала гроза, энергия искрила, вырываясь молниями. Реакция Арии была столь же нетерпеливой; искры обрамляли черные беззвездные глаза и оскаленные зубы, и их биотика только и ожидала возможности схлестнуться.

 

Бенезия впилась пальцами в лицо Арии, когда вторая матриарх прянула вперед, жестко прижимаясь ртом к губам Бенезии в поцелуе, наполнившем легкие пламенем. Огненный импульс скользнул ниже, опускаясь меж бедер, трансформируясь в пульсацию желания. Было бы так легко сдаться, забыть обо всем, кроме ощущений — но быстрое разрешение ситуации не принесло бы настоящего удовлетворения.

 

Она прикусила нижнюю губу Арии, заставив ту зарычать, и жесткие пальцы сдвинулись, ложась на затылок Бенезии. Удовольствие прошило ее позвоночник от этой властной хватки, что удерживала ее в поцелуе, пока они не отстранились обе, едва дыша, когда слияние распалось. Капелька крови набухла в полумесяце укуса, восхитительно яркая на фоне пурпурной кожи.

 

— Ты и вправду хочешь играть настолько жестко? — спросила Ария, понизив теперь голос на пол-октавы. — А то ведь я не буду сдерживаться.

 

— Неужели тебе показалось, будто я хочу, чтобы ты сдерживалась? — Адреналин подстегнул ее слова вспышкой жара. — Я могла бы найти какую-нибудь коммандо в любом баре Иллиума, чтобы составить мне компанию в постели — и если ты не докажешь, что ты лучше, я так и сделаю.

 

— Не ранить до крови. — Ария вытерла рот, не сводя глаз с Бенезии. — И никаких следов на лице. Еще что-нибудь?

 

Бенезия демонстративно обдумала вопрос, намеренно испытывая терпение собеседницы.

 

— Насколько ты привязана к мебели в этой комнате?

 

Ария отрывисто хохотнула:

 

— Нинасколько.

 

— Хорошо. — Бенезия смерила ее взглядом с ног до головы, впитывая каждый дюйм этой силы, свернутой в пружину и готовой ударить. — Тогда не заставляй меня ждать.

 

Ее спина ударилась о дверь, выбив из легких едва начатый вдох. Биотика Арии заискрилась, вонзаясь в плоть Бенезии тысячей крохотных дротиков, когда их губы снова столкнулись. Этот поцелуй был глубже, с языком и зубами, и она наслаждалась этими ощущениями, пока ее руки скользили вниз по куртке Арии. Энергия скопилась в ладонях, и она готова была с силой отшвырнуть вторую матриарха.

 

За миг до выплеска Ария перевернула полярность так быстро, что перед Бенезией замелькали звезды. Ее запястья оказались прижаты к двери с силой, потрясшей ее барьеры — не просто биотическим захватом, но жесткой хваткой рук самой Арии.

 

Этот прием был проведен с непревзойденным искусством; любой менее умелый биотик вызвал бы лишь мгновенный взрыв.

 

— Это обычно работает на твоих коммандос, да? — прошептала Ария прямо ей в губы. — Они так отвлекаются, думая о том, что им предстоит получить, что не могут ничего поделать.

 

Именно такая схватка и была ей нужна. Удар на удар — Бенезия была уверена, что сможет выстоять против биотики Арии, но в чистой физической силе между ними не было никакого сравнения. И она хотела, чтобы Ария использовала эту силу, применила более грубые средства, чтобы удержать ее под контролем.

 

— А что, по-твоему, предстоит получить тебе? — протянула она в ответ, отважно сопротивляясь двойной хватке. — Ты ведь не ждешь, что я упаду на колени, как какая-нибудь из твоих танцовщиц.

 

— Упадешь? Ну нет. — Ария протолкнула колено между бедер Бенезии, приподнимая подол ее платья. — Я поставлю тебя на колени, когда ты заслужишь это.

 

Она заглушила любой возможный ответ Бенезии еще одним поцелуем, усилив хватку, когда на пальцах Бенезии разгорелось мерцание разряда. От усилившегося давления энергия брызнула искрами во все стороны — красиво, но безвредно.

 

Колено Арии взмыло выше, находя точки соприкосновения через шелковое белье, и Бенезия зашипела сквозь сжатые зубы. Она не двинула бедрами, но от твердого касания стало ясно, что она уже намокла, и низкий удовлетворенный смешок Арии дал знать, что та тоже прекрасно это поняла.

 

— Интересно, завелась бы ты так же, будь ты с Ионе? — Зубы Арии царапнули по изгибу шеи Бенезии, слова были такими же горячими и жестокими, как и ее рот. — Или с Торемой. Она перетрахала больше асари, чем любая порнозвезда с Омеги.

 

Лицо Бенезии залилось пурпурным румянцем. Конечно, Ария дразнила ее, но замечание про Торему было наименее рискованной приманкой из всех.

 

— Торема — моя хорошая подруга.

 

— А ты не трахаешься с друзьями? — Ария двинула бедром чуть выше, прижимая Бенезию напряженными мышцами. Ее лазурь пульсировала; крепко сжималась вокруг пустоты. — Или, может быть, ты просто боишься, что она окажется слишком доброй. Потому что каждая гостья на том приеме без колебаний убила бы, чтобы оказаться сейчас на моем месте.

 

Разряд возбуждения пробежал по нервам Бенезии, жестокий, точно юстициарская плеть. Ее биотика вспыхнула в тот же миг, разорвав хватку Арии и с силой оттолкнув ее. Победа длилась не дольше секунды, прежде чем сингулярность развернула ее. Барьеры Бенезии рухнули, и Ария снова пришпилила ее к двери — одна рука на затылке, вторая удерживает бедра.

 

 

Бенезия вжалась щекой в прохладную сталь, вздрогнув от неожиданности, а большой палец Арии медленно, властно прочертил круг у основания ее черепа. Тяжелые ботинки раздвинули в стороны узкие каблуки, и если бы не хватка на шее, Бенезия бы зашаталась, и ей грозило упасть. Удерживаемая яростной милостью руки Арии, она с трудом сдержала стон.

 

— Пора тебе избавиться от этого платья. — Точный импульс энергии уцепился за застежку платья Бенезии и потянул ее вниз одним долгим движением, обнажая спину до самой талии и чуть ниже. — Красивая ткань, но не стоит и половины того, что скрывается под ней.

 

 

Это было грубое, объективирующее замечание, но от этого действовало лишь сильнее.

 

— Лесть позволит добиться чего угодно.

 

— Может быть. — Следующая вспышка биотики сдернула платье Бенезии полностью, и она вздрогнула, когда ее обнажившаяся грудь соприкоснулась с поверхностью двери. Паутинно-тонкая ткань белья ничуть не помогала. — Но я могу просто взять то, что хочу — воспользоваться каждым дюймом этого великолепного тела.

 

Ария снова крепко сжала ее шею, и Бенезия всё же ахнула. Платье упало к ее ногам ореолом ткани, и его тугие объятия мгновенно сменились рябью энергии, ласкающей обнаженную кожу. Эти волны медленно, методично исследовали ее — дюйм за дюймом, словно острие ножа, скользящее по позвоночнику.

 

Когда рука на талии Бенезии спустилась к изгибу ее ягодиц, она напряглась от предвкушения. Пальцы Арии впились в мягкую плоть, манипулируя, пока стон все-таки не вырвался из-за сжатых зубов. Она изнывала всего в нескольких дюймах от этого безжалостного прикосновения, желание терзало ее когтями, точно ненасытный зверь. И дело было не в том, что ее дразнили или мучали; Бенезии нужно было увести свои мысли прочь от...

 

— Ты вся дрожишь, — Ария сопроводила свое замечание звонким шлепком, и слитная песнь боли и жара оборвала все лишние мысли Бенезии. — Если хочешь чего-нибудь, нужно об этом попросить.

 

— Иди-ка нахер, — прошипела Бенезия, чувствуя, как гнев расцветает в ее груди, изливается наружу горячим потоком облегчения. Она почти никогда не могла произнести подобных слов, проглатывала их, точно семена, пока ярость не пускала корни. — Я тебе ничего не должна.

 

Следующий шлепок пришелся по тому же месту, и биотика Арии обожгла сильнее.

 

— Не должна, но это-то и есть самое интересное. Ты сама это выбрала.

 

Да. Это была не столько ошибка, сколько умышленное восстание — после веков тщательного наблюдения, собравшихся в груз, который нестерпимо уже было нести. Бенезия помнила, как долгие годы наслаждалась этим театром, используя бесконечный цикл внимания, чтобы продвигать вопросы, которые привлекали ее страсть, подталкивать художников для внимания публики, давать право голоса тем, кого всегда оттесняли в сторону.

 

Но сердца и разумы, которые — как она надеялась — ей удалось расшевелить, оказались куда менее надежными, чем Бенезия рассчитывала. Так много доверенных союзников отказали ей в поддержке, но еще хуже были те, кто стремился впрямую разрушить ее планы, наказывая и ее, и Этиту. То, что так многие возвратились, когда она осталась без своего партнера, придавало оттенок лживости любому взаимодействию — словно ржавчина, разъедающая металл, пока его защита не разобъется.

 

— Ты остаешься здесь, со мной, — резко приказала Ария, и одновременно импульс энергии пронзил Бенезию точно в затылок.

 

Вибрация, жар и вспышка удовольствия — определенно вспышка, настолько интенсивная и внезапная, что Бенезия едва могла сложить вместе пару слогов, чтобы сформулировать мысль, — вызвали у нее стон. Еще одна волна биотики, и у Бенезии закружилась голова; она даже не сразу вспомнила, что нужно дышать, цепляясь за дверь, несмотря на поле сингулярности, удерживающее ее на месте.

 

— Ты поняла? — дыхание Арии обжигало ее шею. — Фокусируйся на «здесь» и «сейчас». Тебе не позволено быть где-то еще.

 

Бенезия сумела кивнуть, когда энергия расточилась; черные пятна плясали на краю зрения. Жесткие пальцы стянули трусики Бенезии к коленям, позволив гравитации довершить дело. Когда ладонь Арии вжалась между ее бедер, Бенезия едва могла поверить, насколько она намокла— темная кожа перчатки заблестела от одного прикосновения.

 

— Разведи ноги шире, — приказала Ария.

 

Было бы так легко повиноваться, но она пришла сюда не ради того, чтобы выбирать легкий путь.

 

— Что, устала от многозадачности?

 

Возможно, ее голос лишился сейчас высоких нот, упав до хриплого шепота, но в нем всё же звучало неповиновение. Бенезия содрогнулась, когда вспышка пурпурной энергии обернулась вокруг ее бедер по воле Арии. Теперь ее лазурь была прямо под ладонью Арии, раскрытая под ее контролирующим прикосновением.

 

— Нет, но я пытаюсь вознаграждать за хорошее поведение. — Зубы скользнули по плечу Бенезии, затем впились сильнее — достаточно, чтобы оставить след. Она дернулась от внезапной боли, вжимаясь в пальцы Арии и извиваясь от чистого наслаждения. — Ты меня уже залила, а ведь мы только начали. Когда в последний раз кто-то касался тебя так?

 

Больше десяти лет назад, но только сейчас Бенезия могла признать, что она всё же ушла неудовлетворенной. В Серрис был дом удовольствий, который специализировался на обслуживании матриархов, предоставляя абсолютную приватность и полный набор услуг. Каждая спутница там могла похвастаться отличным вторым — или третьим — образованием в областях от политической науки до военной истории, привлекая клиентов интеллектом в той же мере, что и эротизмом. Там работали только лучшие, и они не отказывали никаким желаниям.

 

Она попросила о ком-то, кто мог бы понять потерю партнера.

 

Делара была тонкой, хрупкой матроной, быстрой телом и разумом. Она пришла в спутницы достаточно поздно в жизни, отработав четыре столетия врачом. Ее эмпатия была безграничной, а ее аура успокаивала Бенезию с первого момента встречи. Этот опыт должен был оказаться всем, что ей было нужно — местом, где она могла бы опустить свои щиты, окутанная пониманием, — но даже честные слезы и мягкое, искреннее слияние не слишком-то ей помогли.

 

— А ты как думаешь, когда? — прошипела она, и боль обвила этот вопрос, сдавливая одновременно легкие и сердце.

 

Тогда Ария провела двумя пальцами вдоль ее складок — одним твердым прикосновением, оставляя горячую линию, и Бенезия поняла, что едва может вообще о чем-то думать. Биотика искрила между каждым участком их обнаженной кожи, разряды пульсировали сквозь прикосновения, срывая с языка стоны. Губы Арии касались ее шеи — точно клеймо и клинок, и после них оставались отметки острых зубов.

 

— О богиня. — Это была равно молитва и мольба, застрявшая в горле Бенезии, пока Ария продолжала, быстро и безжалостно.

 

Она едва могла выдавить хоть слово, когда хватка стала крепче, бедра Арии задвигались в одном ритме с ее рукой. Темп был жестким, почти безрассудным, но ей было слишком хорошо. Мозолистые кончики пальцев проходились по чувствительной плоти, и каждое движение завершалось точкой, где удовольствие собиралось в один тугой, тянущий узел. Бенезия подавалась бы навстречу касаниям, не будь она прижата к двери.

 

В ответ на нарастающее трение внутри разгоралось желание, скручиваясь, крепко сжимаясь. Каждый нерв в теле Бенезии горел от ощущений: от узлов в основании шеи и вниз, до самой лазури, и дальше, к дрожащим бедрам. Она была ошеломлена, лишена равновесия, но это не имело значения, пока Ария удерживала контроль, пока она не переставала касаться ее...

 

— Я не ожидаю, что ты продержишься долго, — низко выговорила Ария ей на ухо. — По правде говоря, не думаю, что я этого хочу.

 

Из чистого упрямства Бенезия ощутила искушение сопротивляться, но Ария не дала ей и секунды, чтобы перевести дух, не то что обрести хоть какой-то самоконтроль. Удовольствие пронизывало ее, сворачиваясь тугой спиралью, пока она не оказалась связана десятью тысячами нитей наслаждения. Они оборвались все разом, и Бенезия вскрикнула — разрядка вышибла из ее головы все до единой мысли.

 

Ария не останавливалась, умножая влажный жар с каждым движением, и ритм ее пальцев замедлился лишь для того, чтобы описывать короткие круги, которые вызывали новые и новые волны удовольствия, пока у Бенезии не начали подгибаться колени. Она упала бы, если бы Ария не удерживала ее чистой силой воли. Это было уже слишком — каждый вдох походил на солнечную вспышку в легких, глаза сияли биотическими созвездиями, но Ария продолжала, пока из горла Бенезии не вырвался высокий, умоляющий стон.

 

Этот пронзительный, почти животный звук должен был смутить ее, но волны наслаждения постепенно утихали, а вместе с ними успокаивался и разум Бенезии. Ее следующий вздох был уже ровным и расслабленным.

 

Спустя еще один вздох призрачные остатки биотики Арии соскользнули с ее кожи, отпуская ее. Пальцы Арии нарочито прочертили скользкий след по бедру Бенезии, и она рассмеялась, гордая собой.

 

— Неплохо для разогрева, — пробормотала Ария. — Но я уверена, ты можешь выдержать вдвое больше и всё еще будешь готова раздвинуть ноги.

 

Движением мысли и взмахом освободившихся пальцев Бенезия отбросила Арию через всю комнату. Она обернулась ровно в ту секунду, когда Ария врезалась в кресло, превратив его в мешанину деталей. Вспыхнули отражающие барьеры, поглощая удар и предотвращая вред чему-либо, кроме мебели.

 

Ария каким-то образом сохраняла царственный вид даже в ореоле серебристых обломков — королева космоса, поглощающая всё, чего коснется. Затем она поднялась на ноги с плавной грацией, от которой впору было покраснеть любой деве-охотнице.

 

— Мило. — Зажглись пурпурные искры, окутывая кулак Арии. — Но я получу удовольствие, только если ты на самом деле попытаешься причинить мне боль.

 

Боль не входила в цели Бенезии, но могла быть непрямым следствием. В настоящем бою не время для тонкостей; там правит сила, укрощенная лишь контролем и расчетом времени. Но проверка способностей больше напоминала дуэль, чем драку — энергия перетекала туда и обратно, отыскивая уязвимые места, мельчайший намек на слабость. Ее биотика мерцала, отказываясь принимать форму. Вместо этого Бенезия дала себе подстроиться под Арию, принимая энергию в мягкую хватку.

 

Хватку, которая могла сокрушить то, что держала, в мгновение ока, если понадобится.

 

Но это было бы слишком просто, а она намеревалась покрасоваться. Тонкая плеть отошла от общей массы, потянула за воротник куртки Арии и отпустила.

 

Матриарх Омеги замерла, затем усмехнулась.

 

— Прямо через барьер. А ты хороша.

 

Она ожидала прилива силы, грубого толчка, но Ария в тот же миг пришла в движение. Бенезия владела в некоторой мере ближним боем — достаточно, чтобы обезоружить нападающего или выскользнуть из внезапного захвата, но, когда перед ее взглядом расплылось пурпурное мерцание, сложно было не засмеяться. Ария не хотела убить ее или лишить способности дать отпор — только немного выбить из равновесия.

 

Ботинок, зацепивший щиколотку, не позволил Бенезии сопротивляться размашистому биотическому толчку. Даже когда столкнувшиеся энергии уравновесили друг друга, гравитация всё еще никуда не делась. Ее обнаженная спина столкнулась с холодным твердым краем, отчего по разогретой коже пробежала дрожь. Камень. Это была барная стойка.

 

— На этот раз я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, — прошептала Ария, когда энергия обвила запястья Бенезии, точно призрачные руки, прижимая и их к камню. — Чтобы не думала ни о чем постороннем.

 

Бенезия выскользнула из одного мерцающего браслета с резким всплеском силы, но Ария подалась вперед всем телом, разводя в стороны ее колени. Теплая кожа встретилась с чувствительной плотью, и Бенезия застонала, отвлекшись и позволив Арии снова поймать ее свободную руку.

 

Теперь хватка была стальной. Не ослабляя нажим, Ария повела бедрами, наслаждаясь опосредованными ощущениями с гордостью хищника во взгляде. Бенезия почуяла, как новые искры биотики зарождаются там, где встречались их тела; центр этого поля был расположен прямо над лазурью Арии, и упругий стержень скользил между ее влажных складок. Она ахнула и поежилась, когда энергия проникла внутрь, соединяя их.

 

— Умно, — сумела выговорить Бенезия, не позволяя удовольствию затуманить свой разум. — Даже если ты просто не можешь удерживать мои руки без помощи своих собственных.

 

Ария прищурилась.

 

— Может, мне лучше будет трахнуть твой рот?

 

— Может, — насмешливо ответила Бенезия и нарочно сжалась вокруг биотики Арии.

 

Это обеспечивало лишь эхо ощущений, но даже эха было достаточно. Она видела, как Ария полуприкрыла глаза от внезапной волны наслаждения, прежде чем стряхнуть ее с возмущенным рычанием.

 

— Дразнишься.

 

Энергия пронзила ее, раздвигая и погружаясь глубже, и Бенезия ахнула снова, сжав руки в кулаки. Это явно была попытка Арии отомстить, но в этот момент ей было нужно именно это — полностью оказаться под чужим контролем.

 

— Двигайся, — прошипела Бенезия, — и побыстрее.

 

Ария могла упрекнуть ее за требовательность любым способом, но предпочла отвести бедра назад, сорвав с губ Бенезии протестующий стон, прежде чем податься вперед мощным глубоким толчком. Бенезия вскрикнула от облегчения, но жесткий поцелуй тут же заглушил ее; Ария придавила ее своим весом, отыскивая ритм всем телом.

 

— Уже скучаешь по мне? — прошептала Ария ей в губы.

 

— По тебе — немного, — сумела ответить Бенезия, хотя новый стон уже нарастал в горле, — но по тому, что ты со мной делаешь — куда больше.

 

Ария ускорила темп, оборвав перебранку новым импульсом удовольствия. Энергия легко скользила внутри, беспощадно и опьяняюще, и Бенезия закинула ноги на бедра Арии, чтобы удержать ее ближе. Она наслаждалась игрой в сопротивление, но, богиня, как же приятно было отдаться чувствам с кем-то внутри нее, с кем-то, кому она была нужна не меньше, чем этот кто-то был нужен ей.

 

Даже если она и не ожидала, что имя Арии окажется в этом списке.

 

Татуированные губы целовали и кусали ее шею, ловя биение пульса, прежде чем горячий язык Арии слизнул каплю пота с ее ключицы. Следующей целью были округлости ее груди, и Бенезия ответила, выгнув спину навстречу, чувствуя, как следующий толчок вошел под более острым углом.

 

Будь ее руки свободны, она положила бы их на затылок Арии, направляя этот жадный рот, чтобы та поклонялась ей. Это было бы совсем как...

 

 

— Говори, — выдохнула Бенезия. — Мне нужно, чтобы ты говорила.

 

Она почувствовала удивление Арии, мгновение колебания, от которого чуть сбился ритм биотики внутри нее, но Ария сориентировалась быстро. Она уперла локти по обе стороны головы Бенезии, яркие голубые глаза оказались всего в дюйме от ее лица. Видя пурпурный оттенок ее кожи и глубоко впечатанные татуировки, никак нельзя было принять Арию за кого-то другого.

 

— Хотя мне и нравится звук собственного голоса, — прошептала Ария, наклоняя бедра, — думаю, ты можешь попросить меня и повежливей.

 

Будь то любая другая причина, Бенезия упрямо удерживала бы рот закрытым, но сейчас она хотела — больше, чем чего угодно еще — снова погрузиться в это состояние разума.

 

— Пожалуйста.

 

Ария ответила мощным толчком, и биотическая энергия вспыхнула, дразня и лаская лазурь Бенезии; каждая едва заметная вибрация заставляла ее стонать от удовольствия.

 

— О, как прелестно выглядит это слово на твоих губах. Повтори еще раз.

 

Бенезия повторила, и на каждую мольбу Ария отвечала очередной непристойной репликой — дюжина извращенных обещаний, пока наслаждение, пульсирующее по ее телу, не стало вовсе нестерпимым. Ее первый оргазм снял напряжение, но этот был куда глубже и сильнее, и она содрогалась под весом Арии, подаваясь навстречу каждому движению ее бедер.

 

К тому времени, когда все закончилось, они обе тяжело дышали, и энергия медленной волной потекла обратно под кожу Арии, освобождая запястья Бенезии и оставляя ее саднящей, опустелой. Это оказалось одновременно и разочарованием, и облегчением, но ее внимание куда больше привлекали черные омуты глаз Арии, наполненные неудовлетворенным желанием.

 

Бенезия села на столике, ухватившись за переднюю часть куртки Арии, и когда ее ноги снова коснулись пола, она сдернула кожаный предмет вниз, обнажая скульптурно вылепленные плечи.

 

— Так я это заслужила?

 

— Что? — Она вздрогнула от хрипотцы в голосе Арии; там крылась нужда, подтачивающая контроль.

 

— Ты сказала: я окажусь на коленях, когда заслужу это, — ответила Бенезия, пальцами и биотикой расстегивая пряжки на груди и бедрах Арии. — Пришла ли ты к заключению?

 

— Заткнись и воспользуйся ртом по делу, — рыкнула Ария.

 

Она рассмеялась бы, но с точно таким же удовольствием целовала ложбинки ключиц Арии и поддразнивала легкими касаниями зубов ее груди. Бенезия опустилась на колени одним медленным, плавным движением, проводя языком по твердым мышцам и податливой коже — ее ладони, отражением, гладко скользили вниз по спине Арии. Для пущей убедительности Бенезия на ощупь обхватила изгиб ее задницы, разминая там точку напряжения, пока Ария не застонала сквозь стиснутые зубы.

 

Бенезия одним размеренным, исследовательским движением провела языком по лазури Арии, и весь ее рот сделался скользким. Она не собиралась дразнить — во всяком случае, не только дразнить, — но пока она искала, где Ария наиболее чувствительна, жесткая рука схватила ее за голову и крепко сжала. Мозолистые пальцы скользнули по нежным складкам затылка, и Бенезия приглушила стон, прижавшись губами к другим складкам.

 

— Знаю, ты там развлекаешься, но это не значит, что стоит заставлять меня ждать, — прошипела Ария, и Бенезия вздрогнула, когда ее пальцы чуть заискрили биотикой. — Работай языком, Т’Сони.

 

То была вовсе не работа, но Бенезия не сказала бы такого вслух. Было что-то медитативное в том, чтобы сосредоточиться на чисто физическом — жаре, отчетливом вкусе, напряженной дрожи бедер Арии, — без предвкушения слияния, висящего в воздухе. Разум Арии оставался полностью запечатан, не выпуская наружу ничего, кроме источника удовольствия, из которого можно было черпать снова и снова. Постоянное давление на затылок заставляло Бенезию прерывисто дышать между бедер Арии, взамен ускоряя ритм своего языка.

 

Медленное скользящее движение ногтей от бедра до колена заставило Арию прорычать богохульное проклятие, и Бенезия в ответ жестко всосала ее лазурь. Ария была средоточием нужды, напряженным и дрожащим, защиты рушились одна за одной от малейшего изгиба языка Бенезии, шевеления губ. Что за… уязвимость. Даже стоя на коленях, она прекрасно владела собой, и это приносило больше удовлетворения, чем когда-либо могли выразить слова.

 

Оргазм Арии был тихим — но его нельзя было спутать ни с чем иным. Когда Бенезия подняла взгляд, жестокие глаза Арии были закрыты, и едва уловимая дрожь горла выдавала застрявший изнутри вскрик. Бенезия продолжала действовать языком в том же беспощадном темпе, растягивая острейший пик наслаждения, пока Ария не пошатнулась и не поникла плечами, высвобождая воздух из легких в тяжелом выдохе.

 

— Блядь. — Железная хватка на затылке Бенезии ослабла, и глаза Арии распахнулись. — Ты утомительна, знаешь?

 

Слова были колючими, но не содержали яда.

 

— Да. Такой уж создана.

 

Бенезия подавила смех, услышав раздраженный возглас Арии, и приняла руку, приглашающую помочь подняться. Она сразу же пожалела о том, что встала, когда колени пронзила боль — пол в спальне был дорогим, а не удобным, — но после одного раунда у двери, а другого — на столике, у ее тела были все поводы для протеста. Такова в ее возрасте была плата за страстные свидания.

 

— Иди в постель, если хочешь, — бросила Ария, разжимая пальцы. — Я буду через минуту.

 

Бенезия ожидала, что другая матриарх позвонит кому-то или вызовет своего телохранителя, но вместо этого Ария направилась к ближайшему шкафчику. Любопытство боролось с жаждой удобства, поэтому Бенезия откинулась на прохладные простыни, слегка поправляя подушки, но не отрывая взгляда от Арии.

 

Черная коробка, которую Ария поставила на прикроватный столик, была ничем не примечательной — в отличие от трех био-замков на крышке. Когда она открылась, Бенезия увидела с дюжину разноцветных флаконов и первоклассный испаритель, спрятанный под ними. Ария выбрала три флакона и вставила один из них в нижнюю часть испарителя до резкого треска.

 

Любовники не впервые принимали вещества у нее на глазах — Бенезия деликатно описывала свои годы девы как «красочные», — но обыденность действий Арии говорила скорее о медицинском предписании, не о пристрастии.

 

— Что ты принимаешь? — негромко спросила Бенезия.

 

Ария подняла бровь, но ее взгляд давил испепеляющим, безмолвным обвинением.

 

— Я спрашиваю не для Верховного командования, — уточнила она, и действительно имела это в виду. Пожелай они получить личную информацию об Арии, им пришлось бы предложить ей гораздо больше, чем сейчас. — Но это очень большая доза.

 

— Так и задумано. — Содержимое первого флакона имело кислотно-оранжевый блеск, разливающийся по стеклу, как ядовитое облако. Ария нажала на кнопку сбоку и глубоко вдохнула, задерживая дыхание — настолько долго, что это даже отстраненно впечатляло Бенезию. — Хирурги асари — умельцы в пластических операциях, но Патриарх всё равно вывернул половину моих внутренностей наизнанку, прежде чем я выиграла.

 

Бенезия скрыла удивление, прикусив язык.

 

— Это обезболивающее?

 

— Нейро-регенеративное, — пробормотала Ария, отбрасывая опустевший флакон и вставляя новый. — Поддерживает биотические связи, учитывая, как много мне в свое время пришлось пришивать к позвоночнику.

 

 

Ария полагалась на биотику каждый день своей жизни — и этим подвергала указанные связи постоянному стрессу. По прошествии почти тысячи лет, вероятно, не оставалось другого способа сохранить эту часть ее нервной системы. Технологии шагнули вперед за последнюю сотню лет, но для того, что организм уже пытался исцелить, возможно было сделать не так уж много.

 

— Вот это ты знаешь. — Ария постучала пальцем по испарителю, теперь содержавшему бледно-голубую жидкость. — Но тщеславие в моих же интересах.

 

Бенезия знала техническое наименование, но это средство всегда звали просто «жидкой юностью». Это был один из самых прибыльных экспортных товаров Тессии, хотя на самой планете пользовались им редко. Для асари, как правило, выгодней было выглядеть старше, за исключением тех, кто жил под прикрытием другой, куда более младшей, личности.

 

Как правило — но не всегда. На Омеге было слишком много короткоживущих рас, чтобы возраст ассоциировался с чем-либо, кроме слабости, неизбежного замедления. Бенезию не удивляло, что Ария прибегала к химии — даже лучшая генетика могла компенсировать не так много.

 

Последний флакон интересовал — и беспокоил — ее сильнее всего.

 

И все же Ария воспользовалась им точно так же и продержала в легких почти в два раза дольше. Намек на малиновый дым вырвался из ее губ, а затем бесследно рассеялся в воздухе.

 

— Могу я спросить?.. — Она постаралась сохранить мягкий тон, но вены на горле Арии коротко напряглись — тревожный признак.

 

Когда ответа не последовало, Бенезия решила, что Ария предпочла проигнорировать вопрос; но Ария убрала весь комплект и присоединилась к ней на постели, растягиваясь среди роскошного набора подушек и полуприкрыв глаза.

 

— Мне это нужно, чтобы уснуть.

 

На рынке было бесчисленное множество средств от бессонницы — собственный врач Бенезии в прошлом предлагала ей весьма обширный список, — но то, что вдыхала Ария, она не узнавала.

 

— А если ты его не примешь?

 

Ария тихо рассмеялась.

 

— Разве это не очевидно? Обычно я успеваю поработать четыре или пять дней, прежде чем что-то пойдет не так.

 

На этот раз Бенезия не сумела скрыть удивления. Не было конца слухам, что Ария без передышки следит за «Загробной жизнью», но агенты Верховного командования мало верили слухам, предполагая обмен с двойниками или прием стимуляторов, позволяющих не закрывать глаза. Идея, что другая матриарх страдает от тяжелой бессонницы — и превратила это в преимущество — подходила Арии Т’Лоак лучше всего, что Бенезия до этого слышала.

 

— Звучит прискорбно, — произнесла она вслух.

 

— М-м. — Глаза Арии полностью закрылись, и Бенезия спросила себя: как долго она бодрствовала до этого. — Постарайся не убить меня до утра. В этом году я еще не повышала Брэю зарплату.

 

Она рассматривала множество сценариев, какими может закончится эта ночь — ее выставят прочь ещё до того, как затихнет эхо оргазма; спор испортит все настроение; может, даже случится попытка шантажа, — но никак не ожидала того, что Ария просто отключится рядом с ней. Пальцы Бенезии на мгновение дрогнули; она могла набрать столько контактов на омни-туле — от СПЕКТРов до Верховного командования, — но расслабила руку. Усталость нахлынула и на нее.

 

Мирная ночь будет намного проще. Было бы глупостью с ее стороны не рассматривать это, как проверку со стороны Арии — попытку выявить предательство, — но подозрение не находило почвы. Независимо от политики, независимо от последствий, бывали моменты без потайного мотива, иначе все вовлеченные сошли бы с ума.

 

Поэтому она закрыла глаза в необычайно удобной постели и проснулась уже перед рассветом. Ария, напротив, еще спала — лежа на боку, что выдавало привычку спать в одиночестве, — и не пошевелилась, когда Бенезия встала.

 

Прощаться не было смысла, но запах секса, оставшийся на коже, в сочетании с потом и несвежими духами, требовал непосредственного вмешательства. Бенезия без особых проблем нашла душ, и к тому времени, когда она вернулась одетой, Ария уже сидела, просматривая что-то на омни-туле.

 

Взгляд ярких глаз вспышкой прыгнул навстречу.

 

— Накет в пути. Запечатанный гроб будет ждать твоей подписи для транспортировки.

 

Она придержала благодарность: инстинктивную, но необоснованную.

 

— А омни-тул?

 

— Спрятан под вторым дном, — подтвердила Ария.

 

Они больше не обменялись ни словом до ее ухода: никаких ложных обещаний воссоединения или будущего сотрудничества.

 

С Арией лучше всего было не иметь никаких ожиданий.

 

Лейтенант Ордака ждала ее за дверью спальни; должно быть, охрану сменили незадолго до восхода солнца. Напротив нее стояла другая асари, узкая, как копье Куринт, с такой же острой улыбкой и набором ритуальных татуировок ручной работы. Облегающий белый костюм оставлял мало места воображению, но Бенезия знала, что по меньшей мере две разновидности оружия спрятаны где-то вне поля зрения.

 

— Мусахир, — сказала Бенезия вместо приветствия, и лейтенант с улыбкой отдала честь.

 

— Доброго утра, аума. — Мусахир наклонила голову в сторону двери. — Что-нибудь еще, прежде чем вы уйдете?

 

Бенезия оценила ее энергичность для такого раннего часа, но, по счастью, в этом не было необходимости.

 

— Спасибо, всё в порядке.

 

— Про завтрак не забудь, — съязвила напоследок охранница Арии, и Бенезия спрятала смешок при виде фиолетового румянца на лице Мусы.

 

Определенно, эти двое наслаждались своей светской беседой.

 

Скай-кар ждал там, где она его оставила, но на этот раз Шиала сидела на заднем сидении, следя за показателями на своем омни-туле. Бенезия полагала, что она вообще не спала, но, учитывая, что Муса села за руль, высказывать это замечание вслух казалось жестоким.

 

Когда на горизонте отчетливо показались очертания Нос Астра, Бенезия задумалась, не совершила ли она ошибку.

 

И всё же, даже под ярким солнцем нового дня, ответ не менялся: ей следовало совершить это намного раньше.

 Конец